Гарольд Роббинс - Соблазнитель душ

Он молчал.

— Может, в этом причина твоей усталости и внутренней опустошенности, Константин. Возможно, ты начинаешь ощущать себя частью этого компьютера и уже не знаешь, то ли ты приводишь души к Богу, то ли приносишь чеки в банк.

Он молчал.

— Я знаю тебя, Константин. И всегда чувствую, счастлив ли ты или тебя гнетет тревога. Вот и сейчас мне ясно, что ты несчастлив.

— У меня все в порядке, мама.

— Тебе надо на какое-то время отойти от дел, отдохнуть. Тогда ты сможешь все обдумать и понять, чего же ты хочешь.

— Ничего не изменилось, мама. Я по-прежнему хочу проповедовать слово Божье. И чем больше людей услышат меня, тем лучше.

— Может, в этом твоя главная ошибка. Количество заменило для тебя качество. Я думаю, ты был бы счастлив, имея возможность брать каждого человека за руку и вести его к Богу. А тебе приходится обращаться к тысячам безликих людей, которых ты никогда не видел.

— Может быть есть и другая причина, мама.

— Какая же?

— Я начал сомневаться в своей вере. Стоит ли служить Богу, который дозволяет жадным, рвущимся к власти людям манипулировать тысячами других, спекулируя Его именем ради достижения своих низменных целей?

— Ответить на этот вопрос можешь только ты, Константин. Я твоя мать, а не совесть.

— Мы начали терять зрителей, — доложил Маркус. — Согласно данным «Эрбитрон компани» только в декабре их число уменьшилось на сто тысяч.

Пастырь повернулся к Беверли.

— Как наши сборы?

— Чуть снизились. Но уменьшение зрительской аудитории сказывается лишь через месяц-другой.

— А другие религиозные программы?

— Тоже теряют зрителей, но не столь интенсивно.

— Это экономический спад, — предположил Пастырь. — Он бьет по нам всем.

— Не совсем так. Мы обратились к Эй-ар-ай [31] ARI — Audience Reseach Institute (Институт по изучению мнения зрителей) — исследовательская организация, основанная Джорджем Гэллапом. с просьбой сделать выборку в Голливуде по нашим последним передачам. Зрителям скучно. Нам надо как-то оживить наше шоу.

Пастырь молчал.

— В этом нет ничего необычного, — продолжил Маркус. — Вы видели специальные рождественские выпуски? Орэл Робертс пригласил сестер Леннон, Кроффта с куклами, а его сын пел и танцевал, подражая Фреду Астору, в окружении красавиц в длинных юбках. Звезды кино приняли участие в программе Джима и Тэмми Бэккер. А Роберт Шаллер выложил миллион долларов на рождественскую службу, обратившись к постановщику из нью-йоркского «Радио сити мюзик-холла».

Пастырь заулыбался.

— Наверное, нам пора закрывать лавочку. Мне уже поздно петь и танцевать.

— Я говорю серьезно, Пастырь. Мы должны что-то делать.

— Я вас понимаю, Маркус. Но что? Я не собираюсь устраивать из службы мюзикл, не могу, как Пат Робертс, приглашать гостей и брать у них интервью по ходу службы. Мне не дано лечить людей перед камерами, как это делает Эрнст Энгли. Я не сумею, как Джерри Фолуэлл, продавать участки в несколько квадратных футов на горе Свободы. Мне по силам лишь поделиться с теми, кто слушает меня, своей верой в Господа нашего.

— Жаловаться нам не на что. До сих пор этого хватало. Но любая, даже самая лучшая телепередача, приедается за пять лет. Для телевидения пять лет — большой срок. Но теперь пришла пора что-то менять, иначе мы останемся без зрителей.

— У вас есть предложения? — спросил Пастырь.

— Я прорабатываю несколько вариантов, но пока не нашел ничего стоящего.

— Могу поделиться с вами еще одним. Помните старую передачу «Дорога шестьдесят два»? Два парня переезжают в спортивном автомобиле из города в город и везде с ними происходят разные приключения? — Маркус кивнул. — Мы можем воспользоваться этим приемом, но с учетом современных реалий. Возьмем двух парней, назовем их Иисус и Петр. Вместо спортивного автомобиля посадим их в пикап. И дадим задание — найти в каждом городе закоренелого грешника и привести его к Богу.

Маркус вскинул глаза на Пастыря.

— Вы не принимаете мои слова всерьез, Пастырь. Я восхищаюсь вашей искренностью. Но как друг я должен предупредить вас, что трое правоверных членов нашего совета директоров только и ждут, чтобы вы дали слабину, а уж потом набросятся на вас, словно стая голодных волков.

Пастырь помолчал. Он наконец понял, что побудило Линкольна придти к нему.

— Благодарю за предупреждение, Маркус. Я буду настороже. Продолжайте разрабатывать ваши варианты. Возможно, и я придумаю что-нибудь интересное.