Максим Исаев - Оживление

Новый ремень стоял на своем месте, мы забрались внутрь холодного зверя и смогли его все-таки запустить. Неужели теперь нам удастся добраться до родной теплой квартиры?

Дорога неслась по ледяному мартовскому лесу. Сугробы в этом году быстро опустились, воды было полно, но ночью опять все замерзало, и сейчас, под слабыми утренними лучами холодного весеннего солнца, снег и лед только начинали таять, и голые березки - манекенщицы с прекрасными высокими ногами отражались от зеркального пола, взгляд скользил от тонких шпилек, узких лодыжек через круглые колени все выше и выше, где чулок заканчивался темной узорчатой полоской, а дальше уже захватывало дух и сияло синее небо, мы мчались сквозь лес этих красоток, и они демонстрировали нам все возможные рисунки в черных и телесных тонах на белой замерзшей шершавой коже, шагая, раскачиваясь и подходя вплотную к окнам машины, стремительно разворачиваясь и убегая вдаль переодеться, призывно оглядываясь перед тем, как уже окончательно и навсегда скрыться.

И вот уже снова вечерний двор, а мы так и не смогли согреться внутри нашего гремящего зверя, моя подруга всю дорогу молчала, вспоминая нуворишский подземный рай. Ах да, Людвиг Баварский тоже любил устраивать концерты Вагнера в гротах и слушал "Тангейзера", сидя в лодке в середине подземного озера, а вокруг него плавали белые лебеди.

Я уже не удивлялся тому, что прихожу домой не с любимой женой, а с почти незнакомой подругой с того света, правда, все они потом становятся одинаковыми, у всех ведь есть пиписка, как говаривала наша соседка тетя Рая, только другими словами и про мужчин. Я вспомнил, как тетя Рая однажды ни с того ни с сего сообщила мне, когда я подвозил ее на работу, что она занимается спиритизмом и часто видела Пушкина ("веселый, но матершинник страшный"), Достоевского ("противный мужик"), а потом к ней пришел ее дедушка, тоже покойник, и сказал, чтобы она больше туда не ходила, а то это плохо кончится, и что мертвые заберут ее к себе. Сын ее, кстати, тоже играет в оркестре на трубе и часто ездит за границу на гастроли, недавно опять был в Америке, вот так.

Мы поднимались с моей подругой по лестнице, а потом в лифте, будто делали это вместе лет двадцать. Она и вправду была сильно похожа на мою жену. Да и вообще, все ваши любимые женщины (а для девушек - любимые мужчины) будут обязательно иметь много общего. Так что стоит ли тогда разводиться?

Часто, возвращаясь с женой из гостей или после концерта, я предвкушал те сладкие мгновенья, когда я, наконец, закрою за нами дверь и в пустоте квартиры (дети сегодня ночуют у бабушки), совсем одни, мы, наконец, предадимся исступленному, жадному разврату. Я начинал медленно раздевать эту незнакомку, с которой еще утром мы стирали кучу белья в старой стиральной машине "Эврика". Вначале разматывался длинный шарф, чуть покрытый инеем. Она оглядывала себя в зеркале, ведь после вечера важно знать, что ты во всем была неотразима, а я тем временем становился на колени и медленно развязывал ее шнурки на высоких ботиночках, облегающие стройные крепкие ножки. Конечно, этот счастливый момент, когда мне позволялось развязывать шнурки, слегка лишь касаясь ее ножек, этот момент готовился обычно целый день, а то и неделю, ведь все предыдущее должно сочетаться с возможностью подать в этот момент теплые домашние тапочки, а потом с возможностью вдруг скользнуть вдоль чулок вверх и прижать к себе эту девушку, крепко держа ее за попу, и при этом еще сразу поцеловать ее в губы. А то, как иногда бывает - то репетиции, то конференции, то менструации... Поцеловать ее в губы. Прямо скажем, не всякая незнакомка согласится на такое обхождение, и тут я вдруг подумал, что приятнее всего так делать с любимой девушкой, про которую ты все знаешь с начала и до конца уже лет десять.

Вот так-то, господа изменники, если у вас есть любимая жена, и вдруг под руку попалось что-то чужое, это может быть вам совсем не так радостно и приятно, особенно в родной квартире.

Моя новая подруга посмотрела на меня пристально, пока я искал себе тапки (вечно их куда-нибудь засунут), а потом вдруг сразу прошла в кладовку, хлопнула дверью, и вот ее туфельки уже застучали по металлической лестнице, еще недавно обнаруженной мной в знакомом, казалось бы, до боли, месте. Я в нерешительности замер, потом подошел к кладовке и крикнул вниз:

- Эй, куда ты?

- Ставь чайник, я скоро вернусь, - и ее шаги растворились далеко под землей.

Глава 10

Из ванны на помойку