Максим Исаев - Оживление

Прошло полчаса, час, чайник успел выкипеть, но она все не возвращалась. Обиделась! Конечно, не так-то легко быть хозяйкой в чужом доме, особенно на кухне и в постели. Но ничего, потом все образуется, подумал я, хотя мой нынешний образ жизни и вся обстановка как-то не вязались с моей прежней нормальной жизнью. А что бы вы делали на моем месте, да еще когда в квартире так холодно и почти не топят?

Но я знаю, что делать! Убедившись, что подруга сразу не пришла, что уже поздно, что в голове полный бардак, я направился в ванну. Вот о чем я мог бы написать роман, так это о горячей ванне. Мечта поэта!

Захожу в ванну, затыкаю пробкой слив и включаю горячую воду. Вокруг еще по-прежнему холодно, и ледяной кафель обжигает босые ноги. Я уже успел скинуть тапки и носки. Затем я судорожно стягиваю узкие джинсы, которые обычно застревают на носках. Поэтому перед джинсами лучше всегда вначале снять тапки, а потом носки. Все эти детали необыкновенно важны в жизни, поэтому я никак не могу обойтись без них. Ну действительно, представьте себе, вы забыли снять носки, начинаете снимать джинсы, а тут зазвонил телефон! Или вы пытаетесь раздеть свою даму, чайник уже свистит, а ее джинсы застряли на проклятых носках, и она совершенно не может свободно двигать ногами. А ведь это совершенно необходимо, что понимает любой здравомыслящий человек. Продолжаю про ванну.

Ноги и руки совершенно синие и прямо ребристые от мурашек. Горячий пар заполняет дно белого ложа. Самое приятное - это, конечно, ощущение контраста, ведь только ощущение противоположностей может дать полное наслаждение моментом. На улице пусть минус пять, а еще лучше, минус двадцать пять, и после улицы все тело должно задубеть, а пальцы просто не шевелятся и не чувствуют пуговиц и молнии.

Я осторожно опускаю правую ногу в горячий пар. Несколько секунд ничего не чувствую, а потом сразу вскрикиваю от ожога. Надо все-таки открыть холодный кран на пол-оборота. Сажусь на край ванны, которая еще очень холодна и не успела еще прогреться, и жду, пока ноги привыкнут к кипятку. Скоро пятки становится горячими как кипяток, а голова и руки еще синие от мороза, и по всему телу бегают волны тепла и холода, сталкиваясь друг с другом, проходя до конца тела и обратно. Теперь главное - постараться лечь на дно. Держась руками за края ванны, как за брусья, я пытаюсь коснуться попой поверхности воды, и тут же выскакиваю наружу - ощущение, будто присел на сковородку. Вот где она, святая инквизиция! Но все-таки и попа вскоре привыкает. Медленно сгибая руки, я, наконец, сажусь на дно. Можно перевести дух, а уши еще щипет от жгучего холода, на улице ведь было двадцать градусов мороза!

Воды набралось пока еще только до коленных чашечек. Не буду долго рассказывать, как мне удалось в тот день лечь на дно ванны. Скажу прямо, это было не легко. Вскоре температура поверхности тела сравнивается с температурой воды, но внутри еще по-прежнему остается холодное ядро. Теперь уже теплые волны гуляют не снизу вверх, а наружу и внутрь. К этому чувству примешивается ощущение начинающейся невесомости, ведь в воде тело становится легче. Неплохо в этот момент вспомнить закон Архимеда. С помощью ванны легко можно измерить такую сложную величину, как объем вашего тела. Мой объем оказался равным примерно 0.07 кубического метра. Хотя, конечно, проще его определить, зная вес вашего тела и удельный вес воды.

Я закрываю глаза и погружаюсь в воду с ушами. Струя из крана с такой силой лупит по поверхности, что кажется, будто в соседней комнате работает отбойный молоток. А на улице пусть бушует вьюга. И вот я уже представляю себя в волнах Черного моря, будто я ныряю за крабами в маске с трубкой. В ушах немного звенит, и мотор катера, отходящего на Ланжерон, работает близко-близко. Водоросли и трава медленно колышатся, по дну пробегают солнечные волны, и между камней я нахожу маленького краба, который убегает боком в маленькую пещеру. Мимо проплывает жгучая медуза, и я еле успеваю увернуться от ее прозрачных ядовитых щупалец. Воздух кончается, и пора выныривать. Поднявшись вверх, как поплавок, я с силой выдыхаю в трубку, и фонтан воды подымается среди зеленых волн почти на метр. Кстати, ласты всегда мне мешали двигаться, и я обходился без них. Отдышавшись несколько минут, я набираю по-больше воздуху и ныряю снова на дно. Воды в ванне уже совсем много, и она почти достает до верхнего сливного отверстия. Краб забыл про меня и вылез целиком из-под камня. Я хватаю его и вдруг сквозь бурление катера, отходящего на Ланжерон, слышу непонятный звонок.