Марша Кэнхем - Опаленные страстью

- Наш.., шпион?

- Дорогая Аннели, откуда вам было знать, что я проработал с Уэстфордом последние пять лет и помогал ему расшифровывать информацию, приходящую ежедневно от шпионов со всех концов Европы? К несчастью, должен вам сообщить, что я знаю об Эмори Олторпе гораздо больше, чем вы могли бы когда-нибудь узнать. Знаю о его прошлом, знаю его семью, знаю о том, что его избивал отец, и также мне известно имя первой девушки, которая повела его на сеновал. Я знаю, что у него есть психически нездоровый брат. И поверьте мне, после двух часов с той ужасной женщиной я могу понять, почему он решил оставить все это и убежать из дома. Я также знаю, как и когда его приняли в армию. Он был у нас самым ценным источником информации на континенте, пока круто не изменил к нам свое отношение. Половина шифрованных депеш, которые он получал, была написана мною и уже потом подписана Уэстфордом.

Аннели не в силах была пошевелиться - Я не совсем понимаю, что вы говорите.

- Я говорю, - он наклонился вперед, и кожаное сиденье скрипнуло, если и есть в небольшой группе Уэстфорда предатель, его надо разоблачить. Главное, чтобы Олторп имел доказательства, которые как можно быстрее следует доставить в Лондон Его голос, холодный и низкий, обволакивал Аннели, словно туманом. Аннели зазнобило. Бэрримор работал с Уэстфордом. Он знал о роли Эмори в войне. Он посылал депеши...

Перехватывал ли он их? Скрывал ли? Переписывал ли приказы, о которых Уэстфорд понятия не имел?

Она сжала кулаки на коленках и отвернулась к окну. Что же она натворила? Она привела Бэрримора прямо к Эмори Олторпу. Но на чьей стороне Бэрримор? Быть может, он и есть предатель и приехал сюда, чтобы украсть у Эмори доказательства своей виновности и уничтожить их?

Почему она не заподозрила его с самого начала? Он всегда был холодным и неприступным, а сегодня вдруг стал разговорчивым, добрым...

Аннели с трудом подавила стон. Надо что-то предпринять, предупредить Эмори. Но как? Ведь она даже не знала, удалось ли ему бежать из Карлтон-Хауса, отправился ли он сразу в Грэйвсенд и добрался ли туда, чтобы встретиться с Шеймасом Тернбуллом.

Бэрримор постучал в стену кареты, отодвинул подвижную панель и приказал кучеру найти "Рога быка".

Она нащупала на сиденье металлический предмет, который взяла со стола регента. Это был нож для вскрытия конвертов. Она спрятала его в складки своего платья, а потом сунула за сиденье. Лезвие было длинным и очень острым. Она не знала, сможет ли вонзить его в живую плоть, но ей стало легче при мысли, что она не так беззащитна, как это представлял себе Бэрримор.

Все виллы и дома на побережье были теперь для Аннели на одно лицо. Так же как таверны. Пахло рыбой и соленой водой, везде валялись отходы. Пара бродячих собак, терзающая кость у таверны, убежала со своим трофеем, когда дверца кареты открылась и из нее появился Бэрримор.

Окружающее явно не произвело на него никакого впечатления. Кучер долго искал нужную таверну. Вокруг было многолюдно, горели фонари. Но сама таверна оставалась темной и тихой, ставни и дверь были наглухо закрыты. Кучеру даже стало не по себе; на всякий случай он вытащил из-под сиденья ружье и положил на колени.

- Подождите здесь, - бросил маркиз, закрывая дверцу кареты.

- Эмори может не поверить, что вы пришли помочь. - сказала Аннели, стараясь унять дрожь в голосе. - Если же его там нет, боюсь, как бы мистер Тернбулл не пристрелил вас.

Бэрримор согласился с ней, правда, очень неохотно:

- Тогда идите рядом со мной, но, если я скажу вам бежать обратно к карете, вы побежите, поняли?

Аннели кивнула. Она заметила, как он потрогал выпуклость под пиджаком. Там был пистолет, который Бэрримор взял у кучера.

Подойдя к таверне, он дважды постучал в дверь.

Аннели стояла у него за спиной, поглаживая карман плаща, где был спрятан нож. Ночь выдалась настолько холодной, что изо рта шел пар. На стук Бэрримора никто не откликнулся; тогда он забарабанил с такой силой, что две дворняжки залились неистовым лаем, а из окна соседнего дома кто-то прикрикнул на собак и выругался в адрес барабанившего в дверь.

- У нас закрыто, - донесся наконец из-за двери хриплый голос. - У нас здесь больные лихорадкой. Утолите жажду где-нибудь в другом месте.

- Мне не надо утолять жажду, - сказал Бэрримор тихим голосом. - Я приехал из Лондона по делу особой важности.

- Говорю же вам, у нас закрыто. Приходите утром.

- Утром может быть слишком поздно. Человек, ради которого я приехал...