Марша Кэнхем - Опаленные страстью

Ставки делали не только на палубе корабля, но и на лодках внизу, хотя оттуда ничего не было видно.

Олторп пошел в атаку, преодолевая боль. Бэрримор использовал малейшее преимущество, и Эмори вдруг обнаружил, что стоит спиной к трапу и отступать ему некуда.

Рубашка липла к телу, с лица градом катился пот. У него было такое чувство, что маркиз просто играет с ним, изнуряя ударами, которые сыпались на него один за другим, но не ранили. Он попытался выполнить один из классических приемов, но не смог и попал в ловушку в нижней части коридора, зажатый между деревянными перилами.

Бэрримор усмехнулся и нацелил острие шпаги прямо в грудь Эмори. Уклонившись в последний момент от удара, Эмори ухватился за перила и решил воспользоваться классическим приемом Тернбулла: толкнул маркиза ногами в живот и получил таким образом немного свободного пространства.

Столь неожиданный прием привел Бэрримора в ярость, и он стал наносить удары с такой быстротой, что Эмори едва успевал отбиваться. Бэрримор перестал играть. Изрыгая проклятия, он дрался неистово, исступленно, пустив в ход все свое умение и силу.

В какой-то момент, когда смертоносный удар шпаги врага был, казалось, неотвратим, Эмори, прижатый к перилам, изловчился, схватил маркиза за запястье и с хрустом сломал ему руку, затем повернул его спиной к себе и полоснул шпагой по горлу.

Бэрримор шагнул вперед, не выпуская из сломанной руки шпаги, а левой рукой схватился за рану, из которой хлестала кровь. Еще секунда - и он, как-то изящно изогнувшись, свалился за борт.

Тишина на палубе взорвалась ревом и криками. Эмори выронил шпагу, подался всем телом вперед и тяжело дышал. Аннели вырвалась от брата, пересекла палубу и подбежала к Эмори. Не поддержи она его, он бы тоже свалился за борт.

- Со мной все в порядке, - задыхаясь, произнес Эмори. - В полном порядке. Не беспокойся.

- Вы были чертовски хороши, капитан Олторп, - заявил Мэтленд, подходя к ним и не скрывая своего восхищения.

- Это правда, - согласился Уэстфорд, нахмурив брови, несмотря на веселые реплики и крики вокруг. - К сожалению, решена только одна проблема.

Эмори, набрав в легкие воздуха, выпрямился.

- Если вы, джентльмены, еще раз поверите мне и разрешите съездить в Париж, я думаю, мне удастся решить эту проблему ко всеобщему удовольствию.

- Каким образом? - спросил Уэстфорд.

- Я знаю, где находится наш ловкий друг, и верну его на корабль прежде, чем кто-либо из адмиралтейства узнает о случившемся.

Глава 28

Аннели сидела в карете, не отрывая глаз от окна. Она никогда не была в Париже, ей хотелось осмотреть город и все его достопримечательности. И она взяла с Эмори обещание, что когда-нибудь они снова приедут сюда, чтобы полюбоваться красивыми замками и поместьями, построенными несколькими поколениями французской аристократии и ставшими теперь собственностью совсем других людей.

На душе у Аннели было спокойно. Спустя два часа после смерти Бэрримора "Интрепид" покинул Торбей. Этого времени капитану Мэтленду едва хватило, чтобы собрать офицеров, принести Библию и совершить церемонию венчания. Свадебным нарядом Аннели была короткая матросская куртка и холщовые бриджи, но улыбка ее сияла как солнце. Эмори уверял ее, что они непременно обвенчаются, как и положено, в церкви, но Аннели и без того чувствовала себя счастливой от сознания, что теперь ее будут называть миссис Эмори Сент-Джеймс Олторп. Она то и дело поглядывала на бабушкино кольцо с алмазом.

Аннели со вздохом поправила складки шелкового платья и кружевной платочек на шее, прикрывавший шрам. Прошло немногим больше двух недель с момента их отъезда в Уиддиком-Хаус. Прогулки по берегу моря в простой, удобной одежде, с распущенными волосами, в обществе любимого мужа казались ей восхитительными. Поэтому Эмори глазам своим не поверил, увидев Аннели после того, как у нее побывали портниха и парикмахер в отеле, где они поселились. На ней было пышное шелковое платье, блестящие локоны стянуты на затылке. Эмори не мог отвести от нее взгляд. У Шеймаса даже челюсть отвисла. Оба невольно поднялись при ее появлении, и Аннели едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Через час Эмори тоже преобразился, но был похож скорее на кучера, чем на элегантного, благородного джентльмена, в своем розовом одеянии, облегающих белых бриджах, ботинках с пряжками и в напудренном парике. Шеймас тоже выглядел не лучшим образом. Черная куртка едва сходилась на его широкой груди, огненно-рыжие волосы скрывал цилиндр.