Андреа Кейн - Кража

- Это очень ценные сведения. - В глазах Эшфорда светилась гордость, гордость за ум и находчивость необыкновенной Ноэль. - Теперь мы должны возбудить подозрение у полиции - пусть выясняют у Бариччи, почему убитая опасалась его... Если же мы установим, что визиты Бариччи участились непосредственно перед ограблением, то снова можем привлечь внимание полиции к этому факту. Мы даже подскажем полиции мысль о том. что Бариччи, возможно чем-то угрожал Эмили и ее нервозность могла объясняться именно этим. Не хотел ли он раскрыть тайну появления у нее сапфировых сережек?

- Ну и что? Могут его арестовать на основании столь шатких подозрений? - усомнился Эрик.

- Но они вернутся к расследованию и допросят его снова. На сей раз с большим пристрастием- И это поможет открыть ящик Пандоры, чего так боится Бариччи. Особенно если, как я подозреваю, картина Рембрандта все еще находится у него. Подозрения полиции затруднят ее продажу. - При этих словах Эшфорд бросил торжествующий взгляд на Эрика и Ноэль. - Короче говоря, все это выбьет Бариччи из колеи. А я добавлю масла в огонь, использовав доступные мне рычаги давления.

-- Это уже звучит обнадеживающе, - согласился Эрик.

- А все начинается с этого, полиция любит, когда в руки ей попадают вещественные доказательства. - Эшфорд разглядывал сережки, поворачивая их на ладони. - По словам Мэри, поклонник леди Мэннеринг подарил их ей месяца два назад... Прекрасно. Я так понимаю, что это было до рождественских праздников, и пусть эта дата станет отправной точкой в нашем расследовании. А я постараюсь выяснить точно, когда и кем они были куплены. - Он бросил быстрый взгляд на часы. - Сегодня уже слишком поздно посещать местных ювелиров. Но если они были приобретены иным способом... - Эшфорд умолк и принялся заворачивать серьги в носовой платок. - Подумаю, что тут можно сделать.

- Сегодня вечером? ~- в испуге спросила Ноэль. . Эшфорд постарался успокоить ее:

- Нет причин для беспокойства, Ноэль. Я более чем привычен к ночной жизни. Все будет в порядке.

- Я обеспокоена вовсе не тем, что вы не сумеете справиться с лондонским сбродом, - ответила она, слишком расстроенная, чтобы выбирать слова. - Я надеялась, что вы останетесь обедать и у нас будет возможность поговорить. Он бестрепетно встретил ее взгляд:

- Не сегодня, Ноэль. Как бы я ни хотел остаться, но у меня есть дело.

Ноэль испытывала желание дать ему пощечину, настолько разочарованной и бессильной себя почувствовала. Она была уверена, что его желание поскорее уйти не имело никакого отношения к Бариччи, но было напрямую связано с их незаконченным разговором. Почему он не захотел говорить с ней откровенно? Что произошло в Маркхеме? И что он хотел утаить от нее?..

Слова Эшфорда пробудили в ней рой новых подозрений. Какого бы рода ни была та работа, на которую он ссылался, - это было посерьезнее разговора с ювелиром. Она чувствовала: он должен был "заплатить по векселям" и исполнить свой долг. То есть наконец обрести мир и успокоиться. Но то, что Эшфорд намеревался предпринять, таит в себе серьезную опасность - это Ноэль чувствовала всем своим существом.

И сердце ее сжалось от тягостного предчувствия.

"Боже мой - думала она. - Мы только-только узнаем, открываем друг друга! Если что-нибудь случится с ним..." Подчиняясь первому побуждению, она схватила его за руку:

- Подождите, Эшфорд! Куда вы идете? Он положил свою ладонь поверх ее руки и проникновенно посмотрел на нее: ...

-- Это мой долг, Ноэль. Я связан с уродливым миром и не хотел бы, чтобы он хоть как-то затронул вас. И не хочу даже, чтобы вы знали, куда я отправляюсь.

.- Хорошо, пусть я этого не узнаю до вашего возвращения, - согласилась она, но мозг ее лихорадочно работал и искал способа убедить его и отца позволить ей сопровождать его. - Но потом...

- Нет-нет, вы не узнаете этого даже потом. - Ответ Эшфорда подействовал на Ноэль как ушат ледяной воды. Он прозвучал настолько жестко и неумолимо, что она окончательно растерялась.

- Неужели я не узнаю даже потом? - повторила она, переводя с него глаз, не в силах поверить своим ушам.

- Нет, - твердо ответил он. Его тон и выражение лица были непреклонны и неумолимы.

Она поняла это, как и то, что он собирался защитить ее не от грязной стороны лондонской жизни с ее лавчонками и ростовщиками, а отгородить ее от своей тайной жизни, от той части своего прошлого, с которой собирался навеки расстаться,

Этот странный человек не желал говорить ей правды о своем прошлом, даже когда с ним будет покончено. Она ничего не могла с этим поделать! Он обещал не рисковать своей жизнью - и это уже хорошо.