Андреа Кейн - Кража

Постепенно Ноэль успокаивалась и к ней возвращалось мужество. Она снова выглянула из экипажа, стараясь рассмотреть в свете, далекого уличного фонаря, что же происходит вокруг.

Она различила дома, по-видимому, большие и роскошные, не меньше, чем у ее отца и Эшфорда. Она угадала: они все еще не выехали из Уэст-Энда. Так что же, во имя всех святых, здесь делал Эшфорд? Он отсутствовал не меньше четверти часа, а что дальше и в чем состояло это его "дело"?

Не успела Ноэль принять решение, как непонятно откуда появилась фигура в черном и поспешила к фаэтону. Ноэль с трудом подавила готовый вырваться крик ужаса, глядя на приближающуюся таинственную мужскую фигуру- Лицо мужчины было скрыто капюшоном, и в руке он держал мешок из грубой ткани. Крупный человек, крепкого сложения...

Его походка... Господи! Да это же Эшфорд!

Ноэль снова скользнула на пол экипажа под попону, накрывшую ее с головой. Она была почти уверена: он ее не заметил. Фонарь почти совсем не освещал экипаж, и это было ей на руку - оставаясь невидимой, она могла хорошо раз глядеть его.

Но откуда он вышел? Этого она не поняла. Через несколько секунд Эшфорд приблизился к экипажу. Дышал он прерывисто. Действовал же быстро и решительно. Сначала забросил мешок на место для грума - Ноэль едва уклонилась, чтобы не получить удар, - а потом уселся на место для кучера и тронул вожжи. Лошади тронулись с места. Успокоившись от пережитого волнения и радуясь, что ей опять повезло, Ноэль взяла в руки мешок. Он оказался незавязанным.

Тогда она попыталась заглянуть внутрь.

Однако в закутке у нее, да еще под попоной, было настолько темно, что эта попытка не увенчалась успехом. Тогда, положившись на осязание, она принялась ощупывать содержимое мешка изнутри. Предмет был твердым, прямоугольным. Она нащупала его углы, середина предмета оказалась плоской и гладкой.

Ноэль прикусила губу, чтобы не закричать от изумления. Это была картина! Господи, зачем Эшфорду понадобилось красть картину? И у кого? Ради всего святого, куда он ввязался?

Мысли Ноэль метались в бешеном хороводе - одно чудовищное предположение сменяло другое. Один вопрос сменял другой, впрочем, множество вопросов не давали ей покоя с того дня, как она встретила Эшфорда. Но теперь они представали перед ней в новом и мрачном свете.

Что он скрывал от нее? В чем состояла неизвестная ей, тайная сторона его жизни, столь высоко им ценимая и столь яростно охраняемая? У нее не было четкого ответа на этот вопрос, кроме одного: Эшфорд вор! Но почему? Она отказывалась в это верить без его объяснения. Все это не укладывалось в ее представления о нем. Ведь он выслеживал воров и возвращал произведения искусства хозяевам. Почему же он их ворует? Конечно, не из-за денег. И не ради самих картин. Едва ли его можно было назвать страстным коллекционером. Тогда почему? И ради кого? Или с кем в компании? И вдруг в ее памяти всплыло имя - Пирс Торнтон!

Два дня назад Эшфорд отправился навестить своего отца под тем предлогом, что ему необходимо решить с отцом некоторые вопросы и покончить с прошлым. Неужели они были партнерами в этом преступном деле?

И ей вдруг вспомнилась ночь бала. И события, которые Ноэль не могла выбросить из памяти, как ни старалась. Она не могла понять, почему поведение герцога и его сына в ту ночь так беспокоило ее.

Возможно, теперь у нее появился ответ на этот вопрос.

Она ясно припомнила, как Пирс Торнтон вызвал сына к себе в кабинет, чтобы срочно обсудить какое-то тайное дело, не терпящее отлагательства. Действительно ли они обсуждали тогда обстоятельства смерти леди Мэннеринг? И как случилось, что герцогу первому стало известно о ее гибели, даже раньше полиции?

Ноэль затрясло как в ознобе. Эшфорд сообщил ее отцу о трагическом происшествии... Ему было заранее известно об ограблении, которое окончилось убийством в доме Мэннерингов... На чем было основано это знание?

Чему он стал свидетелем? Что видел? Или что сделал? Неужели это он?'. Нет!

Скрытая попоной, Ноэль отчаянно замотала головой, стараясь заглушить чудовищные подозрения. Она не могла поверить, что Эшфорд способен на это, даже если бы увидела его склоненным над трупом с орудием убийства в руке. Он, несомненно, человек высоких нравственных принципов и чести, как и ее отец. Он, безусловно, честен и справедлив и никогда не нанес бы ущерба человеку, не заслужившему такой кары.

А если кто-то действительно заслуживал наказания? Нет, он и тогда не пошел бы на убийство! А кража? Ноэль прижала пальцы к вискам, стараясь привести в порядок свои мысли. Голова ее гудела. Она чувствовала себя еще более растерянной, чем до того, как решилась на эту ночную поездку, вызвавшую у нее новые и неожиданные вопросы,