Донна Кауфман - Танго в раю

— Ты не могла бы опоздать на свое заседание?

— Я постараюсь побыстрее вернуться, — тоже шепотом ответила она, медленно проводя пальцем по его щеке.

Джек опустился на край кровати и усадил ее себе на колени. Ее пальцы продолжали неторопливо, с вожделением, бродить по его лицу, внимательно изучая каждую черточку, так, будто делали это в первый раз.

Это осторожное исследование немного смутило его, и на его губах появилась почти застенчивая улыбка, но ему не хотелось, чтобы она прекращала свое занятие. Только что она увидела его обнаженную душу, и было бы вполне естественно, если бы он стал нервничать. Но он был спокоен, и, может быть, именно это доказывало, что он любил ее по-настоящему. Он доверял ей. И это доверие было настолько велико, что открыв перед ней свою душу и вверив ее нежной заботе Эйприл, Джек вдруг почувствовал себя таким свободным и счастливым, каким не был никогда прежде.

— Скажи, что ты так рассматриваешь? — мягко спросил он, взяв ее пальцы в свои и нежно целуя их.

Карие глаза влились взглядом в его глаза, требуя от него полнейшего внимания.

— Мне кажется, я сейчас смотрю на человека, которому с каждым днем приходится работать все более упорно в поисках красоты в этом мире, который постепенно сходит с ума. Я смотрю на человека, которого характер работы заставляет скрывать чуткость и восприимчивость его сердца, — а именно эти качества и делают его настоящим профессионалом — чтобы суметь выжить и не потерять своего собственного здравомыслия.

Его губы застыли на ее пальцах, его глаза замерли на ее глазах. В их теплой глубине не было жалости; в ней сквозило только сочувствие женщины, которую обстоятельства жизни заставили много страдать и бороться за то, чтобы чистота и красота ее души остались нетронутыми, в то время как мир был разорван на части и выжить в нем было совсем не просто.

— Ты исцеляешь меня, — прошептал он, и его дыхание смешалось с ее дыханием. — Когда я приехал сюда, я не знал в чем заключается моя проблема. А точнее, я считал, что у меня и вовсе нет проблем. Но я ошибался. Мне нужно было обрести душевное спокойствие. Да, здесь я смог, наконец-таки, хорошенько выспаться и на время сбросить с себя груз работы, но дело совсем не в этом. Я не уверен, смогу ли теперь вернуться к той жизни, которую я вел прежде, Эйприл. Я уверен только в одном — когда ты рядом, мне больше нечего искать, нечего просить у жизни.

Он обвил свою шею ее руками и упал вместе с ней на кровать. Он лежал на спине, а она была сверху; его губы стали нежно ласкать ее губы, она ответила страстным жарким поцелуем, и его ласки превратились в требовательный призыв утолить жажду. Потом он сбросил с нее одежду, а она раздела его, потому что одежда мешала им чувствовать друг друга.

— Люби меня, Джек!

— Si, mi tesoro, mi corason. Всегда.

Джек перевернул ее на спину и одним сильным движением вошел в нее. Ее тело, с наслаждением встречая его удары, задвигалось в такт с его телом. И при каждом ударе она снова и снова выдыхала его имя до тех пор, пока они оба не полетели в головокружительную бездну.

Грузовик подпрыгивал на ухабах, и Эйприл крепко держалась за плохо прикрепленную болтающуюся ручку на дверце, тщетно пытаясь уберечь то место, на котором сидела, от новых синяков. Она мельком взглянула на Джека, который каким-то образом почувствовал ее взгляд и повернулся к ней, быстро подмигнув одним глазом. И снова его внимание переключилось на изрезанную колеями дорогу, которая вела назад в «Рай». На губах Эйприл появилось что-то вроде удовлетворенной усмешки, когда она подумала, что ноющую боль в мышцах нельзя было списать только на плохие амортизаторы.

— У тебя невероятно довольный вид, — заметил Джек. — Ну разумеется, после той душераздирающей речи, которую ты произнесла вчера после обеда, твое самодовольство вполне понятно.

Если бы он не сказал «после обеда», у нее мог бы возникнуть вопрос, какую именно речь он имел в виду: ту, которую он слушал в спальне, после того как она посмотрела на его фотографии, или ту, с которой она выступала на заседании. Улыбка озарила ее лицо, когда Эйприл вспомнила, как на нее смотрели все эти важные должностные лица. Разумеется, существующее предубеждение против местных индейцев преодолеть будет очень нелегко, но она чувствовала, что все-таки добилась кое-каких успехов в том, что сумела отвоевать разрешение этих бюрократов принимать индейцев к себе на работу.

Она снова взглянула на Джека, улыбаясь уже тому, как он задавал ей бесконечные вопросы о Мексике, о заседании, о том, в каком положении находятся здесь индейские племена. И ей показалось, что он действительно заинтересовался ее борьбой за права коренного населения.