Кэтлин Уинзор - Любовники

Джасинта чуть-чуть похлопала себя по щекам, отряхивая слезы с густых черных ресниц и шмыгая носом, словно маленькая девочка. Затем яростно покачала головой.

— Нет, ни за что! Я уверена, он уже считает себя победителем! Кстати, почему никто не предупредил, что все это было одним из его коварных трюков — разлучить дочь с матерью?

— Потому что все тут слишком заняты сексом.

— Даже если все так, как ты говоришь, зачем нам сказали, что он причиняет только боль, что у него безобразный и отталкивающий вид, что он… — Джасинта замолчала и покраснела.

— Да, я понимаю. Тебе говорили все, кроме правды. Да, да, тебе говорили нечто совершенно противоположное истине, не так ли? Вообще-то я бы предпочла, чтобы они оказались правы.

— Как это, должно быть, ужасно!.. Провести вечность в обществе чудовища!

— Возможно, мы и имеем дело с чудовищем — в определенном смысле. Я знаю его намного лучше тебя, Джасинта, и считаю, что могу заявить со всей ответственностью: в действительности он намного хуже, нежели его изображают. О, это не очевидно, поскольку все-таки он необыкновенно привлекателен внешне, безумно обаятелен и вызывает желание. Однако мы привыкли к одному образу жизни, а он — к другому. Разве ты не понимаешь этого?

— Я… не совсем, — призналась Джасинта.

Шерри сидела в одном из просторных кресел, обитых алым бархатом, скрестив изящные лодыжки и покручивая зонтик в правой руке, затянутой лайковой перчаткой. Эту руку Шерри с изысканной небрежностью чуть выставила вперед, в то время как левая рука покоилась на колене. Со шляпки спускалась прозрачная вуалька, отбрасывая на нос и щеки тени от крохотных мушек, отчего прелестное личико Шерри казалось покрытым веснушками. Она выглядела поразительно юной, свежей и привлекательной. И теперь, когда они опять воссоединились, Джасинте никак не удавалось примириться с тем, что эта веселая игривая и смеющаяся девушка была ее матерью.

Шерри заговорила мягким, словно воркующим голосом:

— Когда происходит это, ничего не остается, кроме как реагировать на его поступки с чувством огромной благодарности. В конце концов, согласись, он вынуждает тебя испытывать такие ощущения, которых нельзя было даже вообразить. Но позже… начинается неудовлетворенность, приходят сомнения. Ощущение небывалого наслаждения проходит, и не остается ничего, кроме страстного ожидания следующего раза, а это из-за его капризной натуры сплошные тревоги и волнения. Он буквально крадет у нас будущее. Он крадет у нас и прошлое, ибо что у нас остается, кроме незначительных, еле уловимых воспоминаний, достаточных лишь для того, чтобы раздразнить, а не удовлетворить всецело? — Она изящно тряхнула головкой и продолжала: — Разве ты не понимаешь, что подобная любовь — совсем не любовь, а заблуждение? — С этими словами Шерри пристально посмотрела на дочь, стоящую перед ней и сжимающую влажный от слез носовой платок. Сейчас Джасинта выглядела смущенной и несчастной. — Да, я понимаю, мы доходим до этого осознания не сразу и очень разными, подчас удивительными путями. Нам трудно воспринимать подобные вещи. Ведь это не наказание, не награда. В конце концов все происходящее начинает пугать, подавлять, вызывать чувство глубочайшего отвращения. И все же… — Ее свободная рука сделала изящное округлое движение. — И все же здесь, где он полновластный хозяин, нам больше ничего не остается. Вот так-то вот.

Джасинта сидела молча, слушала, а потом некоторое время обдумывала слова матери.

— Как это ничего не остается? — вдруг выпалила она. — Мы обрели друг друга! У меня есть ты, а у тебя есть я!

— Разумеется, — кивнула Шерри и улыбнулась. — Безусловно. И ты знаешь, что я тебя люблю, Джасинта. А я знаю, что ты любишь меня. И ни одна из нас ни за что не захочет причинить боль другой. Но мы уже однажды возненавидели друг друга. И боюсь, что это может повториться.

— Нет! — отчаянно закричала Джасинта. — Это не повторится! Если ты хочешь его… то и будь с ним! А я же… — Она начала взволнованно жестикулировать, словно только что перед ней встал его образ и надо было любой ценой отогнать его от себя. — Я больше не желаю иметь с ним ничего общего! Вот… я его вижу! Вижу совершенно отчетливо! Я знаю, что он сейчас здесь! И я… я… я отдаю его тебе! — И, не осознавая, что она делает, Джасинта сложила руки вместе и протянула их Шерри, словно держала в них подарок.

Шерри отшатнулась и весело рассмеялась.

— О Джасинта, Джасинта, Джасинта, дорогая !