Кэтлин Уинзор - Любовники

— Дорогая… — повернулась она к дочери. — Чем ты занималась сегодня?

— Уходила, — ответила Аморет.

— По магазинам?

— Нет.

— Ты с кем-нибудь завтракала?

— Нет.

— Ты не хочешь рассказать мне, где ты была и с кем?

— Да. — Миссис Эймз приблизилась к дочери, и та увидела ее лицо совсем рядом. Аморет долго смотрела в это ласковое и вздрагивающее от волнения лицо.

— Дорогая… — нерешительно проговорила миссис Эймз. — Раньше ты никогда ничего не выдумывала. Ведь сегодня ты даже не выходила из спальни. Верно?

Аморет резко вскинула голову и бросила на мать сверкающий взгляд. Она вскочила на ноги и заметалась по комнате, потом повернулась и остановилась прямо напротив миссис Эймз. Выражение лица Аморет было ужасным; сейчас она походила на человека, загнанного в угол каким-то свирепым и беспощадным животным. Мать следила за ней, и теперь ей известно ее убежище! Значит, она все-таки вырвет у Аморет ее тайну!

— Я не лгу! — закричала она. — Я уходила!

Мать двинулась навстречу ей, но, охваченная безумным страхом, Аморет попятилась назад.

— Дорогая… я ведь не говорила, что ты лгала. Я ни в чем тебя не обвиняю. Я хочу помочь тебе! О дитя мое, пожалуйста, позволь мне помочь тебе! — И миссис Эймз с умоляющим видом протянула к дочери руки.

— Ты шпионила за мной! Я знаю, знаю, ты шпионила! Откуда тогда ты знаешь… — В это мгновение Аморет показалось, что ее тело разрывается на мелкие кусочки и ей никогда не удастся собрать его воедино. Она была бы даже рада, если бы это случилось на самом деле. Ей надо найти какой-нибудь выход, надо куда-то бежать, бежать туда, где ее не сможет найти ни одна живая душа. Но, возможно, единственное прибежище для нее… это — объятия смерти.

— Я не следила за тобой, дорогая, — донесся до нее ласковый голос миссис Эймз. — Когда пришла к тебе, встретила Эдну. Та сказала, что ты весь день провела у себя. Вот и все.

— Нет, не все! Ты приказала ей шпионить за мной! Я знаю, знаю, она следила за мной! Знаю, вы все следите за мной! Я скажу ей, чтобы… — Но, когда Аморет устремилась к двери, миссис Эймз преградила дочери дорогу, и та остановилась.

— Аморет… Дай мне поговорить с тобой. Я просто спросила Эдну. Но не шпионила за тобой, милая, поверь. Хотя я должна знать, что происходит. Должна знать.

— Ничего ты не должна! Ты не имеешь на это никакого права! И ты не сможешь ничего узнать!

— О Аморет… Я надеюсь, это не очень страшно. Что бы ни случилось, я пойму тебя. Дорогая, доверься мне, ведь я так люблю тебя. Так доверься же мне!

— Нет! — в отчаянии закричала Аморет. — Вы хотите отнять его у меня! — Она закрыла голову руками, словно защищаясь от удара. Ей казалось, что какие-то темные неведомые силы сейчас схватят ее и больше никогда ей не выбраться на свет Божий. — Майлз! — Ее жалобный крик постепенно превратился в горестный скорбный вопль. — Майлз! Помоги мне!

— Майлз, — тихо повторила миссис Эймз. — Ты уже упоминала о нем и прежде. Расскажи мне, кто это. Могу я позвонить ему и пригласить к нам?

— Нет! Не звони! Он придет только тогда, когда я позову его! Он не придет ни к кому, кроме меня! Это я пойду к нему, а не он ко мне!

— Это тот человек, которого ты любишь?

Женщины пристально посмотрели друг другу в глаза, и тут Аморет поняла, что наконец это случилось. Мать узнала ее тайну. Теперь единственный человек в мире, которого она любила, не считая Майлза, должен будет потерять ее. «Она никогда больше не увидит меня», — подумала Аморет и испытала страшную боль, словно чья-то могучая рука протянулась к ее груди и вырвала сердце.

— Прощай, мамочка, — прошептала Аморет. — Прощай. Мне очень жаль. Извини меня. Прощай.

— Аморет!

Миссис Эймз устремилась к дочери, но было уже слишком поздно. Аморет исчезла. Она видела рыдающую мать, которая протягивала руки перед собой, словно пытаясь удержать ее, но все произошло окончательно и бесповоротно…

— Теперь у меня нет никого, кроме тебя, — сказала она Майлзу.

Он тяжело вздохнул, словно его ответственность за происходящее оказалась намного больше, чем ожидалось.

— Мы никогда не думали, что так случится, верно? — спросила Аморет.

— Да… никогда.

Она поднялась на цыпочки, и ее лицо оказалось совсем рядом с его щекой.

— Ты упрекаешь меня? Тебе жаль, что это случилось?

— Да нет, конечно же, я не упрекаю тебя. Но боюсь, что теперь тебе будет очень одиноко. Боюсь, ты можешь пожалеть об этом.

— Мне не будет одиноко, Майлз. Если ты уедешь, я буду ждать тебя, зная, что ты обязательно вернешься. А иногда… Можно мне иногда путешествовать вместе с тобой?