Кэтлин Уинзор - Любовники

Ей следует быть очень осторожной. Придется пойти на хитрость. Скорее всего, он собирается внезапно овладеть ею, затем сжать до размеров ребенка и силой вернуть ее туда, в безвоздушное, ужасное, темное ничто, откуда она однажды уже выбралась. Если она допустит его к своим мыслям, он придет в такую ярость, что, видимо, непременно совершит это.

«Ступай осторожно и легко, — сказала она себе. — Мягко и легко.

Ибо это — единственный выход.

Заставь его думать, что это — игра и что мы оба развлекаемся. Тогда… он станет смотреть на все иначе».

— Но, Дональд… — шутливым тоном запротестовала она. — Мне ведь еще так мало лет!..

— Мало лет? — не веря своим ушам, переспросил он.

— Я хочу сказать — нашему браку. Давай немножко подождем. О, я знаю! — Она внезапно подпрыгнула и захлопала в ладоши. Потом склонилась над ним, словно только что произошло нечто очень приятное. — Я буду твоим ребенком!

Дональд покачал головой, не возражая ей, а чтобы отогнать какую-то свою мысль; потом улыбнулся и произнес:

— Хорошо, дорогая. Больше не будем об этом. Ты — мое дитя, не так ли? — Он встал и поднял ее на руки. — Мне кажется, я все еще боюсь потерять тебя.

— О нет, Дональд!

Дональд нежно гладил ее по волосам и спине, понимая, что Аморет сказала истинную правду: она и была его ребенком. И в самом деле, ведь она еще совсем дитя. А дитя не может родить ребенка. И вообще в одной только мысли о беременности Аморет было что-то неприличное, подумал он. И придется терпеливо ждать, когда к ней придет взросление. А ведь действительно, создавалось такое впечатление, что она совсем не разбирается в серьезных чувствах взрослых людей и, похоже, не хочет разбираться в них. И он надеялся, что не совершил ошибки, стремясь сразу же воспринимать ее как взрослую женщину.

Майлз отправился еще в одну поездку. На этот раз он находился в Мексике, проводя для Национального музея истории археологические раскопки на месте развалин ацтекского поселения. Аморет послала ему телеграмму, буквально умоляя немедленно приехать.

Когда она поведала Майлзу о словах Дональда, тот заметно помрачнел.

Он прилетел на своем личном самолете, причем управлял им сам. Его кожа была коричневой от загара, на подбородке виднелась черная и жесткая недельная бородка, как у ее отца, когда он отправлялся летом отдохнуть в палатке, решив при этом не бриться. Майлз показался Аморет еще красивее, когда стоял перед ней, засунув руки в карманы. Она с восхищением смотрела на его широкую волосатую грудь и мощные обнаженные плечи. Аморет приехала к нему очень рано, Майлз еще не успел одеться.

— Вот так ты и должен выглядеть всегда! Я еще ни разу не видела тебя таким красивым. Сейчас ты очень похож на пирата!

Но лицо Майлза оставалось хмурым.

— Ну, что там еще за дела с детьми? — осведомился он довольно резко.

— Да это Дональд вдруг ни с того ни с сего заговорил о ребенке, — вздохнула она. Сейчас, рядом с Майлзом, Аморет чувствовала себя в полной безопасности, и ее страх мгновенно улетучился. В эту минуту ей почему-то было на самом деле жаль Дональда. Какую же огромную ошибку он совершил! Но, в конце концов, он не мог знать о Майлзе. И это был естественный промах человека, который жил повседневной, будничной жизнью и оставался совершенно слеп к другому, загадочному, заколдованному и чарующему миру, окружающему его.

— Мне все это не нравится, — промолвил Майлз. — У него, видно, чертовски взвинчены нервы.

— Я тоже так решила, — рассмеялась Аморет.

— В конце концов, он всего лишь обладает тобой или какой-то твоей частью… с моего молчаливого согласия. Наверное, ему пора узнать о моем существовании.

— О нет, Майлз! — хмуро сказала Аморет. — Ты не знаешь, как он любит меня!

— Во всяком случае, он любит тебя меньше, чем я, а ты его — меньше, чем меня.

— Да, причем намного, — согласилась Аморет и посмотрела куда-то в сторону. — И половина нашей проблемы состоит в том, что он слишком сильно меня любит. Знаешь, Майлз, своей любовью ты не делаешь меня несчастной, как это делает Дональд своим обожанием. О, как это приятно — быть любимой тобой. Это так же, как быть любимой самой собой.

— Ну, если разобраться… — начал Майлз и замолчал. Аморет заметила, что сегодня глаза у него черные.

Майлз уселся, широко расставив ноги и упершись руками в колени. Аморет наблюдала, как он сидит, задумчиво глядя в пол. Его могучая грудь вздымалась от учащенного дыхания. Он выглядел очень сильным, полным жизненной энергии, готовым броситься куда угодно, совершенно пренебрегая опасностью. Его тело было натянуто, как струна. А ведь Майлз сделает все, что придет ему на ум. Он не похож на медлительного и рассудительного Дональда, не способного на быстрые действия. Да, Майлз обладает абсолютно противоположным складом характера.