Кэтлин Уинзор - Любовники

— Возвращайся вместе с ней, — произнес он.

— Возвращаться? — переспросила она в страшном недоумении. — Возвращаться куда?

— К себе… в ваши покои.

— Я хочу остаться с тобой!

Она пристально посмотрела на него, пытаясь разглядеть его лицо, но было уже слишком темно. Можно лишь различить неясную огромную фигуру и ощутить его властное присутствие. Ей безумно хотелось, чтобы он видел ее в эти мгновения. Ибо если не слова, то, может, красота Джасинты убедит не отправлять ее к Шерри, хотя, по всей вероятности, и красоте не всегда удается быть убедительной…

— Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой! Я не стану ничего просить… или ожидать…

Если уж он покорил ее, то теперь по крайней мере обязан быть ответственным за нее!

Тут она услышала тяжелый грохот и невольно вздрогнула.

— Что это?

— Всего-навсего мой конь. Ну… возвращайся к ней. Ступай. — Сейчас голос его звучал сердито.

— Но я должна…

— До свидания.

Он резко повернулся, и, прежде чем Джасинта успела понять, что произошло, его расплывчатый силуэт возник на гигантском жеребце. Он вскинул руку в прощальном салюте и бешеным галопом поскакал по лесной тропинке прочь, в противоположном направлении от того места, где дожидалась Шерри. И ничего не осталось, даже цокота копыт.

Все кончилось. Она протянула руки вперед, словно надеясь коснуться его… Пустота.

Донесся оглушительный шум из лагеря, и Джасинта закрыла уши руками. Потом, подобрав юбки, как можно быстрее направилась к экипажу. Внезапно темнота наполнилась множеством всяческих опасностей… К ней подкрадывались индейцы, где-то совсем рядом завывали волки, бродили пьяные в стельку трапперы, из кустов ее сверлили глазами огромные медведи, и даже удалось заметить затаившегося на горе льва. И она побежала что есть мочи, окликая Шерри, окликая все громче и громче. Но ответа не было.

И когда ее отчаяние уже достигло предела, сквозь невообразимый шум донесся зовущий ее слабый голос. Видно, Шерри все-таки услышала, как она бежит.

— Джасинта! Джасинта! Сюда! Я здесь!

Наконец Джасинта добежала до экипажа и остановилась рядом с ним, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Шерри подошла к ней.

— А где же он?

— Ушел. Ускакал верхом.

— Что он сделал с тобой?

— Ничего, — ответила Джасинта тихо. — Он был очень добр ко мне, по-моему, пожалел. — Сейчас она чувствовала себя совершенно потерянной. Все ощущения и мысли покинули ее, кроме желания находиться рядом с ним.

Она сильно дрожала, но только спустя некоторое время поняла, что очень похолодало.

— Садись в экипаж, — проговорила Шерри. — В это время года по ночам становится очень холодно. Давай-ка я помогу тебе… — Она усадила Джасинту в экипаж и завернула в плащ с ярко-алыми шерстяными полосками. Потом приказала кучеру везти их обратно.

Женщины сидели рядом, держа друг друга за руки. Они очень долго молчали, во всяком случае, пока экипаж пробирался в темноте по лесной дороге. Экипаж несся с огромной скоростью и было бесполезно просить кучера ехать тише, ведь то неведомое, что подстерегало их на дороге, страшило гораздо больше этой головокружительной скорости.

Первой заговорила Шерри:

— Ты можешь простить меня, Джасинта?

Джасинта пристально смотрела вперед, в одну точку.

— Я бы сделала то же, что и ты, — проговорила она тихо.

Шерри нежно похлопала ее по руке.

— Какая ты честная! Я горжусь тобой! И стыжусь себя. Знаешь, как мне стыдно? Мне бы следовало быть менее эгоистичной.

— Не знаю… Если учесть, кто он, то как бы тебе это удалось?

— Посмотри! Что это?

Они посмотрели вверх, а Шерри вытянула руку, и на ее ладонь упала снежинка. И тут же растаяла, соприкоснувшись с теплой рукой. Вскоре снег стал огромными хлопьями покрывать землю; снежинки кружились у них над головой и медленно опускались на деревья.

— Не означает ли это то же самое, что и буря? — с сомнением в голосе проговорила Джасинта.

Они посмотрели друг на друга, и Шерри рассмеялась.

— Нет. Это означает совсем другое. Это означает, что он ушел.

Джасинта выпрямилась на сиденье и почувствовала, как горячий комок медленно опускается в ее желудке.

— Ушел!

— Не навсегда, — успокаивающе произнесла Шерри. — Он всегда покидает это место в такое время года. И знаешь, снег будет валить долгие-долгие месяцы…

— Его не будет долгие-долгие месяцы? О нет! Он не может так…

— Весной он вернется. А если не этой весной, то, значит, следующей. Когда-нибудь обязательно вернется. — Голос Шерри был ласковым и дружелюбным, она говорила очень медленно, словно давая Джасинте возможность постепенно привыкнуть к этому потрясению. — А пока его не будет, — добавила она мягко, — мы станем утешать друг друга.