Кэтлин Уинзор - Любовники

Джасинта подошла к краю Лимонадного озера и стала в задумчивости смотреть на водную гладь, посасывая указательный палец и прислушиваясь к громким звукам, доносившимся из лагеря. Эти жуткие звуки странно контрастировали с унылой песенкой какой-то небольшой птички, сидевшей на ветке прямо над головой Джасинты. Птица пела так, словно у нее было обожжено горло. Джасинта нежно посмотрела на птичку. И тут же услышала женский смех.

Она подняла голову, посмотрела вокруг, затем инстинктивно отпрянула назад, чтобы спрятаться за толстым стволом дерева. Там присела на корточки и стала ждать. Это был голос Шерри! Снова слышался веселый, звонкий, переливчатый смех, который Джасинта так любила.

Так вот где они оказались — в одной из скрытых пещер на Ревущей горе. Там укрывались от нее и всех остальных. А она тем временем блуждала по этому жуткому месту в полнейшем одиночестве. «Она мне больше не мать! С этой секунды я отказываюсь от нее. И вообще не исключено, Шерри никогда и не была мне матерью. Откуда мне знать, кто она такая! Ведь о том, что она моя мать, я знаю только с ее… и его слов. По-моему, это очередной его трюк, чтобы как можно изощреннее помучить меня. А Шерри — самозванка! Я знаю , кто она! И ненавижу ее!»

Джасинта продолжала искать их глазами, чувствуя, что ее взгляд подталкивает какая-то неведомая сила. Она медленно осмотрела берег Лимонадного озера, потом стала изучать горный склон. Было не очень удобно сидеть на корточках, вцепившись скрюченными пальцами в помятую траву.

Наверное, они все еще в пещере.

И все же смех доносился откуда-то с очень близкого расстояния.

Вслед за его журчанием раздался голос Шерри, веселый и игривый: «Никогда в жизни не говорила этого!» Тут на склоне горы появилась и сама обладательница голоса. Она медленно поднималась во весь рост, словно из какого-то подземного убежища. Шерри раскинула руки в стороны и сделала глубокий вдох. Потом заложила ладони за голову и улыбнулась безоблачному, чистому небу. Потом сделала какое-то волнующее первозданное, но все же поистине женственное движение, словно пыталась объять беспредельность своего счастья. Вокруг нее струились белые и серые дымки, время от времени скрывая ее от посторонних глаз.

Джасинта, припав к земле, продолжала наблюдать за Шерри.

Мать была не старше тебя, когда умерла. Но она намного лучше тебя разбирается в мужчинах.

Неожиданно дымка рассеялась, и теперь стало видно, что он стоит за спиной у Шерри и, обнимая за талию, нежно ласкает ее живот. Наклонив голову, он поцеловал Шерри в губы. Они постояли несколько секунд, молча глядя друг на друга, и одновременно разразились веселым, радостным смехом.

Даже не успев осознать своих действий, Джасинта вскочила на ноги. Теперь она стояла во весь рост и смотрела на них пристальным укоряющим взглядом. Взгляд ее застыл, в глазах стояли невыносимая мука и ярость… Ее буквально разрывала переполнявшая душу ненависть.

А они начали медленно спускаться по склону. Его рука по-прежнему покоилась на талии Шерри. Они о чем-то тихо переговаривались и постоянно смеялись. Джасинта прекрасно понимала, что смеются над ней. Эти двое были настолько поглощены друг другом, что, наверное, могли бы пройти совсем рядом и не заметить ее. Но когда воркующая пара подошла ближе, Джасинта шагнула прямо на тропинку, загородила ей путь и взглянула в глаза с такой явной враждебностью, словно была каким-то лесным существом, которое бросало вызов незваным гостям.

Шерри тихо вскрикнула от удивления, и улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Он поднял глаза, немного помрачнел, но тут же приветливо улыбнулся.

— О Джасинта! Как же ты сильно промокла! — И прищурился, насмешливо оглядывая ее.

Шерри немного пришла в себя и теперь тоже улыбалась, стоя возле него с таким видом, будто нисколько не сомневалась в том, что обладает им. Она сияла после недавних любовных утех, которые произвели на нее необычайное воздействие и заставили ее несравненную красоту проявиться еще сильнее. Ее лицо выглядело расслабленным и нежным, сияющим и беспредельно живым, и это зрелище доставляло Джасинте нестерпимую муку, как сильнейшее и незаслуженное оскорбление. А тело Шерри, мягкое, податливое, сладострастное и незримо пульсирующее от тепла, которое он оставил в ней, это тело, которое Джасинта так раньше любила, теперь вызывало у нее самую жгучую и непреодолимую ненависть.

И тут Джасинта заметила, что держит в правой руке тот самый нож…