Юрий Силоч - Постмортем

Но на это у Кассиана тоже был заготовлен ответ:

— Это ничего не изменит, лишь ещё сильнее настроит противников в Ковене против вас. Некроманты просто разбегутся, а средств принудить их у нас нет. Пожалуйста, поймите меня правильно, — обратился ректор ко всем, — то, что вы предлагаете, не спасёт положение, а лишь усугубит его и приведёт к большим жертвам. Надеюсь на ваше благоразумие.

— Спасибо, господин Кассиан, — упавшим голосом пробормотал Тальф.

— Не за что. Удачи вам. И прошу, подумайте насчёт побега.

Бокал раскололся в руках некроманта, и они вместе с Жозефиной одновременно вздрогнули от неожиданности.

Через узкое окно-бойницу была хорошо видна суета во внутреннем дворе форта. Рыжие пятна факелов хаотично носились повсюду, появлялись и исчезали, на короткие мгновения высвечивая людей, телеги, бочки и разнообразный скарб. Чёрные тени метались как хищные звери, быстрые и гибкие.

— Прости, Жози, — у некроманта шумело в ушах и кружилась голова — то ли от неправильного завершения ритуала, то ли из-за разочарования.

Принцесса смотрела в окно немигающим взглядом. Глаза на её лице, освещённом красными огнями свечей, выглядели пугающими чёрными провалами.

— Ну и ладно, — она зажмурилась и отвернулась. — Побуду королевой хотя бы одну ночь.

«Ну же, болван, скажи что-нибудь! Придумай! Сделай! Не стой, как полный идиот!»

— Я… Мы всё ещё можем попробовать сбежать. Кассиан умный человек.

— Если ещё хоть кто-нибудь скажет мне про побег, — даже самый пристрастный слушатель не нашёл бы в голосе девушки и малюсенькой нотки иронии, — я накинусь на него и задушу голыми руками.

— Ладно, как скажешь…

Тишина, молчание, движущиеся огни за окном.

— Оживи отца.

— Э-э, — Тальф не сразу понял, о чём его попросила принцесса. — Прости, я не…

— Что слышал, — Жозефина резко повернулась, подошла к некроманту вплотную и вцепилась в накидку. — Оживи отца! Хотя бы ненадолго! Мне нужно с ним поговорить, нужно, чтобы он дал совет, чтобы рявкнул как следует на всех этих сволочей, чтобы!.. Оживи! Час, не больше!

Юноша отвёл взгляд и очень осторожно оторвал ладони принцессы от ткани:

— Нет. Этого уже я не могу сделать.

— Но почему?! — взвыла Жозефина.

— Есть закон… — развёл руками некромант и принцесса как с цепи сорвалась:

— Закон?! Ах, закон?! А то, что я вообще-то сейчас закон тебя не волнует? Я могу приказать!

— Вообще-то нет, не можешь. Слушай, ты сама прекрасно знаешь, что нельзя…

— Да знаю я! Знаю!.. — о стену лязгнул брошенный подсвечник. — Всё я знаю! Но, Тьма побери, час! Всего один час! И я сама тебя об этом прошу, как королева, как друг!..

По напору Жози могла сравниться разве что с клином тяжёлых рыцарей, но юноша держался.

— Нет, — он прятал взгляд и отступал к столу, на котором горели свечи и белела в темноте пентаграмма. — Я не могу. И никто не может. Нельзя, пойми же, нельзя этого… — отходить стало некуда и некромант, резко выпрямившись и стиснув зубы, сам сделал шаг вперёд. — Да послушай же ты!

Девушка отшатнулась, как от удара.

— Я всё понимаю, правда, — Тальф поторопился смягчить тон. — И всеми силами пытаюсь помочь. Но если вернуть твоего отца, то ничего не станет как раньше и неприятности не исчезнут. Да и я уверен, его величество сам был бы против воскрешения. Нужно что-то делать самим.

Жозефина опустила плечи и сгорбилась. Голубь под потолком громко захлопал крыльями, за окном кто-то громко бранился и несколько раз повторил, что надо было катить, а не нести, а теперь всё рассыпалось и никто не соберёт.

— Да, ты прав, — принцесса кивнула и энергично потёрла глаза. — Если уж и суждено мне пробыть королевой всего одну ночь, то надо хотя бы проиграть с честью. Надеюсь, Альбрехт подберёт мне не самую сырую тюремную камеру, — ухмыльнулась девушка, гордо подняв голову.

«Тюрьма, тюрьма, тюрьма, — недавняя идея опять появилась на поверхности и Тальф вцепился в слово, которое её вызвало. — Тюрьма, тюрьма… Да! Точно!»

— Ваше величество! — просиял некромант. — У меня есть идея, но тебе она не понравится.

Ночь прошла в беспрерывной суете. Королевский дворец превратился в муравейник, где каждый был чем-то занят. Переносились с места на место вещи, возводились баррикады, катились пушки, наскоро латались крепостные стены, гвардейцы выдвигались на позиции. Отовсюду доносились команды, брань, оклики и кряхтенье носильщиков; поодаль скрипели точильные колёса, о которые защитники правили штыки и сабли.