Дэвид Геммел - Македонский Лев

— Не надо больше, — просил узник.

— Я здесь, чтобы спасти тебя, — прошептал Парменион. — Поспеши!

— Спасти? Мы уже взяли Кадмею?

— Нет пока, — ответил Парменион, открывая вторую дверь. Эпаминонд бодрствовал, но находился в еще более плачевном состоянии, чем Полисперхон: глаза как щелки, лицо разбито почти до неузнаваемости.

Парменион помог ему выбраться в коридор, но фиванец сполз на пол, его ноги не способны были выдержать его собственный вес. В свете факелов Парменион посмотрел на распухшие конечности друга: его икры били палками.

— Ты не сможешь карабкаться, — сказал Парменион. — Мне придется спрятать тебя.

— Они будут искать везде, — проворчал Полисперхон.

— Будем надеяться, что не везде, — отрезал Парменион.

Через час спартанец снова бежал один по пустынным улицам. Взобравшись по ступеням на стену, он обвязал свою веревку вокруг мраморного кресла, а затем закрепил на стене.

— Эй ты! — прокричал часовой. — Стоять!

Парменион перегнулся через зубцы, заскользил вниз по веревке, чувствуя, как горят ладони. Сверху часовой подбежал к веревке и принялся работать над ней своим мечом. Она сорвалась и полетела со стены.

Далеко внизу Парменион искал опору для рук, впившись в камень пальцами, словно крючьями, ровно в тот момент, как веревка ослабла. Осторожно он слез вниз и отправился к шатру Калепия.

— Ну как? — спросил оратор.

— Они в безопасности, — шепнул Парменион.

На рассвете в крепости Ариманес сидел согнувшись в три погибели и держась за живот. Он уже потерял счет, сколько раз его рвало за эту ночь, и теперь только желтая жижа наполняла таз, стоявший рядом с ним. Из более семиста восьмидесяти человек под его командованием, пятьсот были так больны, что не могли ходить, а остальные ходили по крепости как раненые — с серыми лицами и безжизненными глазами. Он вдруг осознал, что если фиванцы решат напасть сегодня, то его войско одолеют в считанные минуты.

Стук раздался в его дверь, и Ариманес заставил себя встать, подавляя стон.

— Входи, — сказал он, и усилие, потраченное на одно это слово, заставило дрожать его желудок.

Вошел молодой офицер; он тоже выглядел бледным. — Мы обыскали всю Кадмею. Узники, похоже, вырвались.

— Невозможно! — вскричал Ариманес. — Эпаминонду тяжело было ходить — не говоря уже о лазании по стенам. И потом, лишь одного человека видели перебравшимся через стену.

— Искать больше негде, господин, — ответил ему офицер.

Ариманес откинулся на кушетку. Неужто боги прокляли его? Он собирался наказать предателей, чтобы предостеречь мятежную толпу, что Спарте угрожать нельзя. А теперь у него не было ни узников, ни здоровых воинов, способных оборонять стены.

Вошел другой офицер. — Господин, фиванцы выслали человека, чтобы обсудить… ситуацию.

Ариманес пытался подумать, но логическое мышление отказывало, когда внутренности и живот поднимали восстание.

— Скажи им, пусть приходит, — приказал он, удалившись в задние покои и присев над отхожим местом.

После этого он почувствовал себя немного лучше, вернулся на кушетку и вытянулся, улегшись набок и поджав колени. Он не хотел этой командировки, ненавидя Фивы и правящий здесь разврат, но его отец внушил ему, что командовать спартанским гарнизоном будет великой честью — и не важно, где именно он будет расположен. Ариманес провел тонкой рукой по редеющим светлым волосам. Чего бы он только не отдал сейчас, чтобы выпить чистой прохладной воды. Провались в пламя Аидово эти проклятые фиванцы!

Через несколько минут офицер вернулся, проведя внутрь высокого молодого мужчину с темными волосами и близко посаженными синими глазами. Ариманес узнал в нем бегуна, Леона Македонца, по всей видимости спартанского полукровку.

— Садись, — прошептал он.

Мужчина шагнул вперед и протянул каменный флакон. — Вода чистая, — сказал посланник.

Ариманес взял ее и выпил. — Почему они выбрали тебя? — спросил он, держа флакон в руке.

— По рождению я наполовину спартанец, господин, как вы, может быть, уже знаете, — мягко произнес Парменион, — но сейчас живу в Фивах. Они решили, что мне можно верить.

— И что, можно?

Человек усмехнулся. — Нетрудно догадаться. У меня нет надобности в обмане.

— Каковы их планы, парень? Собираются ли они атаковать?

— Не знаю, господин. Но они убили всех проспартанских советников.

— Что они велели передать тебе?

— Что они обещают безопасный выход тебе и твоим людям за границы города. Там они расставили шатры со свежей едой и лекарем, у которого есть противоядие от принятой вами отравы.