Потом все они, весь отряд, сгрудившись у костра, ели эту тройную ленковую уху, обжигаясь, дуя в ложки, постанывая и покрякивая от удовольствия, выплевывая в огонь обсосанные кости.
Эх, поле, поле, тайга дорогая… Эх, работа!
Где захотел, там и встал, где встал, там и ночуй. И жилье с собой, и постель, и еда, и огонь… И дело у тебя есть, и цель ясна. Оттопал свое-ешь теперь, чаек гоняй, да и спи потом спокойно… А самое прекрасное, золотое-вот так, как теперь, с устатку, не спеша, покурить под осенними ясными звездами…
Звезды над головой. Глядишь — точно летишь сквозь них: сквозь первое небо, сквозь второе, седьмое, семижды седьмое… И не вырастают звезды от этого полета, не слепят глаз, не закрывают горизонта невообразимыми, как утверждают, массами клокочущего огня. Мигают себе, и нет им числа, и нет дела до их числа, до истинного размера их, до непостижимых расстояний до них. Смотри себе и радуйся.
…Наевшийся, напившийся чаю Вадим лежал на спине, положив голову на сцепленные ладони, вольно разбросав в стороны ноги в сапогах. Глаза его щурились от махорочного дыма зажатой в зубах самокрутки. Все, кроме Юрки, что курил рядом, разбрелись по палаткам.
— С чего все-таки Виконт бесился? — обсуждал давешнее Юрка. — А разбил ящики как отрезало… На лагере починишь? — спросил он Вадима.
— Да нет, сейчас, пожалуй.
— Поздно уже… — Юрка зевнул во всю ширь, от души.
— Дровец подкину, — сказал Вадим. — Мне и записать кое-что надо. Да и спать неохота.
— Ну гляди.
Юрка ушел в палатку и угомонился там.
Вадим сходил за вьючником. Набрал плавника поблизости, подкормить костер, и тот загорелся светло и ровно. Ну, начнем…
За едой и за разговорами Вадим почему-то ни разу не вспомнил о странно вторгнувшемся в сознание Голосе. «Пришелец и Ушелец, — улыбаясь подумал он. — А ведь интересно было, ей-богу, этак с собой поговорить. Это, вероятно, как во сне: сам за всех думаешь и действуешь. Эх, испугался, тютя! Сон второй раз не закажешь…»
Вадим подвигал крышку ящика, ввинтил ножом шурупы в шарнире. Как с петлей-то быть? Молотком — ребят перебудишь. Может, и вправду-завтра?
«Ах, — раздалось в его мозгу. — Я опять без позволения, опять без спросу пытаюсь продолжить наш разговор. Но у меня, поверьте, Вадим, очень мало времени. Не знаю, сколько, но знаю, что очень и очень мало! Ведь теперь-то вы не боитесь?»
«Валяйте», — мысленно ответил Вадим, почему-то на «вы».
Страха он не ощущал, было только любопытство, то самое — неистребимое и всесильное, что заставило бедного гоголевского Хому взглянуть на Вия вопреки приказу разума:
«Не гляди!»
«Валяйте, звучите, — разрешил он. — Поговорим, словно вы существуете».
«Так вы, стало быть, осознали сказанное мной прежде? — радостно осведомился тот самый, якобы существующий. — Скажите, мой вопрос логичен? Может быть, я выражаюсь для вас непривычно, и само построение моих фраз пугает, а? Это вполне вероятно, принимая во внимание кратковременность моего пребывания здесь и сложнейшую структуру человеческой фразеологии».
Подождав Вадимова ответа и не дождавшись его. Голос продолжал:
«Видите ли, основным источником информации о земле для меня послужила ваша память.
Ах, это такой запутанный, такой трудный для расшифровки источник! Кроме того, я проанализировал всю слышанную мной устную речь, вашу и ваших сопланетников. И наконец, — торжественно заключил Голос, — я изучил те три информационных печатных свода, которые, к счастью, оказались внутри предмета, в который я воплощен».
Вадим опять промолчал, вслушиваясь в звучание Голоса. Он почти не уловил смысла сказанного.
«Вы меня поняли, сударь? — нетерпеливо топнув ногой, спросила графиня»… — «У меня слишком мало времени! — проговорил Голос. — Уж эту-то фразу я целиком взял в готовом виде из самого полного печатного источника информации. Уж она-то должна быть вам понятна! — у Голоса появились плачущие интонации. — Я — графиня, которая задает вопрос, нетерпеливо топая ногой, вы сударь, к которому этот вопрос обращен. Ну, понятно?»
И опять Вадим промолчал, сидя с приоткрытым ртом.
«Попытаемся еще, — не терял надежды Голос. — Способ построения фразы нужного мне смысла по другому источнику информации:
„На основании вышеизложенного можно представить себе следующую последовательность рудообразования…“ Что значат три последние слова, я не знаю, но „на основании — представить“ вам должно быть понятно. Понятно?
Читать дальше