Роберт Силверберг - Тернии

— Тонко подмечено! — рассмеялся Беррис.

Домик был мемориальным музеем капитана Роберта Фэлкона Скотта, который добрался до южного полюса сразу за Амундсеном, но американцу повезло меньше, он погиб на обратном пути. В домике хранились дневники, спальные мешки, снаряжение. Прочтя медную табличку, Лона узнала, что Скотт и его люди погибли, оказывается, не здесь, а за много миль отсюда от холода и усталости, застигнутые бураном, всего чуть-чуть не добравшись до базового лагеря. Так что домик стоял тут исключительно для пущего эффекта.

Что за фальшь! неуютно поежилась Лона. Беррис, похоже, тоже был не в восторге.

Но впечатляет, что ни говори, стоять прямо на полюсе!

— Мы сейчас южнее всего мира, — произнес Беррис, — в самой нижней точке. Но мы не упадем.

Она рассмеялась. Полюс полюсом, но никакого благоговейного замирания сердца Лона не ощущала; и вообще ничего необычного. Земля, как и положено, ровно тянулась до горизонта, а не загибалась вверх или вниз. Лона представила себе вид Земли из космоса: висящий в черноте шар, а в самой нижней точке шара Лона — меньше, чем муравей, ногами к центру планеты, головой к звездам. Вполне здравая картинка.

Возле огороженного круга стоял ларек для проголодавшихся от избытка впечатлений. Чтобы не очень бросаться в глаза посреди белой равнины, ларек был забросан внушительной горой снега. Беррис и Лона взяли по кружке горячего шоколада.

На несколько сотен ярдов в сторону от полюса, под землей — точнее, подо льдом — находилась научно-исследовательская база, где круглый год жили метеорологи, магнетологи и иже с ними. Посетители всячески приветствовались. Но у Лоны не было ни малейшего желания снова оказываться в лаборатории. Они с Беррисом переглянулись, тот кивнул, и гид повел их обратно к мотонарам.

Отправляться на шельфовый ледник Росса было уже поздно. Но они еще целый час раскатывали по Антарктике. Сначала они поехали на северо-запад, ориентируясь на горную цепь, которая так и не стала ближе, и прибыли к загадочной термоаномалии, крошечному участку, где не было ни льда, ни снега одна голая коричневая земля с засохшей коркой красных водорослей и камни, покрытые тонким слоем желто-зеленого лишайника. Тогда Лона встрепенулась и попросила показать пингвинов, на что ей разъяснили, что в это время года в глубине континента пингвинов не бывает, разве что одиночки, случайно отбившиеся от коллектива.

— Они же водные птицы, — объяснил гид. — Вообще-то, они живут на побережье и отправляются в глубь континента, только когда пора откладывать яйца.

— Но сейчас тут лето. Самое время, разве не так?

— Нет, обычно это происходит в середине зимы. В июне-июле — самое темное, самое холодное время в году. Хотите увидеть пингвинов — запишитесь в экскурсию на Землю Адель. Там их полно.

Всю дорогу обратно, в отель, Беррис был в исключительно приподнятом настроении, беззлобно подшучивал над Лоной, а в какой-то момент попросил гида остановить мотонарты, чтобы вместе с девушкой скатиться с отполированной, как стекло, снежной горки. На горизонте уже появился купол отеля, когда Лона заметила, что с Беррисом происходит что-то неладное. На лицо его набежала тень, как будто внезапно начало смеркаться; но в это время года у полюса не бывает сумерек. Беррис мрачнел на глазах. Лицо его превращалось в неподвижную маску, он становился все молчаливей и угрюмее. Когда они проходили через двойную диафрагму тамбура в вестибюль, Беррис уже казался Лоне высеченной изо льда статуей.

— Что-нибудь случилось? — осторожно поинтересовалась она.

— Откуда ты взяла?

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Они отправились в коктейль-бар. Это было просторное, отделанное натуральным деревом помещение, с самым настоящим камином в углу; все, как в XX веке. За тяжелыми дубовыми столами сидело человек двадцать-двадцать пять: нестройный гул голосов, веселый смех. Сплошные парочки, заметила Лона. Массовый медовый месяц. В последнее время появилось новое модное поветрие: чтобы молодожены начинали совместную жизнь в ледяном антарктическом целомудрии. А еще, говорят, на Земле Мэри Бэрд есть потрясающий горнолыжный курорт.

Когда в коктейль-бар вошли Беррис и Лона, все головы повернулись в их сторону. И тут же инстинктивно отвернулись. Просим прощения, мы вовсе не хотели пялиться. С таким лицом, как ваше, вы, наверное, не любите, когда на вас пялятся. Мы думали, это наши друзья Смиты, они должны спуститься с минуту на минуту…