Роберт Силверберг - Тернии

— Миннер, только взгляни! — объявила Лона, рассыпав буклеты на постели; голос ее дрожал, чуть только не срываясь на визг.

— Что-нибудь интересное есть?

— Там все интересно. Одно лучше другого. Давай выберем вместе.

Они присели на краешек кровати и принялись перебирать глянцевито поблескивающие брошюрки. Экскурсия на Землю Адель смотреть пингвинов — полдня. Экскурсия к шельфовому леднику Росса, с посещением Малой Америки и базы Мак-Мердо — целый день. Со специальной остановкой возле действующего вулкана Эребус. Или поездка на несколько дней к побережью — смотреть морских котиков и морских леопардов. Лыжный поход к Земле Мэри Бэрд. Горный поход вдоль побережья Земли Виктории, к леднику Мерца… Они остановились на пингвинах и, спускаясь на обед, записались в соответствующий список у дежурного администратора.

Весь обед они просидели одни.

— Лона, расскажи мне о своих детях, — произнес Беррис. — Ты их когда-нибудь видела?

— Нет… почти нет. Так, чтобы можно было потрогать — только один раз. И еще на экранах.

— И Чок действительно устроит так, чтобы двух детей отдали тебе на воспитание?

— Он сказал, что устроит.

— И ты ему поверила?

— А что мне оставалось? — Она накрыла его ладонь своими. — У тебя очень болят ноги?

— Не очень.

Что она, что он едва прикоснулись к еде. После обеда показывали кино: стереофильм об антарктической зиме. Тьма на экране была смерти подобной, и подобный смерти ветер неистовствовал над плато, вздымая в воздух верхний слой снега, словно миллионом ножей. Лона увидела неподвижные столбики пингвинов, высиживающих яйца. А потом она увидела, как взъерошенные пингвины спасаются от снежного бурана, бредут длинными колонами в глубь континента — в то время как в небесах глухо рокочет космический барабан, а невидимые церберы мечутся с пика на пик, отталкиваясь ото льда бесшумными подушками лап. В конце фильма наступил рассвет; после шестимесячной ночи девственно-чистый лед запятнали кроваво-красные лучи восходящего солнца; с оглушительным грохотом пошло трещинами огромное, до горизонта, ледяное поле. Из кинозала большинство перебралось в бар. Беррис и Лона отправились к себе в номер и сразу легли спать. Лона чувствовала, что внутри у Берриса зреет буря, до утра она непременно разразится.

Чтобы спрятаться от неутомимого солнца, пришлось сделать окна матовыми; темнота обволокла Лону и Беррис, как огромное невесомое покрывало. Медленно, ровно дыша, Лона вытянулась на спине рядом с Беррисом, легонько касаясь его бедром. Каким-то образом ей удалось задремать. В отрывочном, передае-мым фрагментами яви сне к ней явились ее собственные бесплотные видения. В какой-то момент она обнаружила, что одеяло сбилось в сторону, всю ее покрывает холодный пот, вокруг — незнакомая комната, а рядом — незнакомый мужчина. Лона прижала ладони к груди и вспомнила, кто она такая, где и почему.

Беррис шевельнулся и хрипло застонал.

На купол отеля обрушился порыв ураганного ветра. Сейчас же лето, напомнила себе Лона. По коже пробежал холодок. Издалека донесся смех. Лона замерла неподвижно и больше не пыталась заснуть.

Когда глаза привыкли к темноте, она повернула голову и принялась изучать лицо спящего Берриса. Губы очень выразительно шевелились на невидимых петлях, приоткрываясь, смыкаясь, снова расходясь. На мгновение распахнулись диафрагмы век, но в неподвижных глазах не отразилось ничего. Он снова там, на Манипуле, поняла Лона. Они только что приземлились, он и… эти двое итальянцев. Скоро должны появиться Твари.

Лона попыталась представить себе Манипул. Выжженная солнцем красноватая почва, перекрученные шипастые растения. Интересно, какие там города? Есть у Тварей дороги, машины, телевидение? Об этом Беррис не рассказывал ничего. Все, что ей было известно: это мир — пустыня, очень старый мир, и тамошние хирурги — большие мастера своего дела.

И вот Беррис закричал.

Звук зародился где-то глубоко в горле — булькающий неразборчивый рык, постепенно становящийся пронзительней и громче. Повернувшись на бок, Лона крепко обняла Берриса. Ей кажется, или он весь в поту? Нет, невозможно; наверное, это ее пот. Бсррис бешено задергал ногами, и одеяло слетело на пол. Лона чувствовала, как под его гладкой кожей ходят ходуном бугры мускулов. Одним неосторожным движением он мог бы переломить меня пополам, мелькнула у нее мысль.

— Миннер, все хорошо. Я здесь. Я с тобой. Все хорошо!