Роберт Силверберг - Тернии

Съемки были выше всяких похвал. Аудад и Николаиди, не отступая от парочки ни на шаг, но все время держась в тени, скрытыми микро-камерами снимали наиболее эффектные сцены, которые можно выгодно подать аудитории. Игра в снежки, например. Просто шедевр. Поездка на мотонартах. Лона и Миннер на южном полюсе. Публика была в полном восторге.

Чок, в общем-то, тоже был в восторге.

Он закрыл глаза, сделал купол матовым и вдохнул теплый аромат ванны. Издалека пришло складывающееся из неровных разнокалиберных осколков ощущение дискомфорта.

…иметь суставы, которые не желают вести себя так, как положено человеческим суставам…

…бездетное материнство…

…яркие вспышки боли, яркие, как термолюминесцентные мхи, что отбрасывают желтые отсветы на стены его тронного зала…

…боль телесная и боль душевная…

…одинокий!

…нечистый!

У Чока перехватило дыхание, словно его слегка ударило током. Мизинец взлетел под прямым углом к ладони и на секунду застыл в таком положении. Неуклюжий пес с большой слюнявой пастью вразвалку потрусил по извилинам лобных долей мозга. Трицепсы несколько раз спазматически дернулись и расслабились …демоны из ночных кошмаров…

…лес любопытных глаз на длинных блестящих стебельках…

…мир-пустыня… колючки… колючки…

…странные твари шуршат и скрежещут в стенах… сухая гниль души… от всей поэзии остался легкий пепел, от всей любви — вкус пыли на губах…

…неподвижные глаза в упор смотрят на Вселенную… и Вселенная пялится в ответ…

В экстазе Чок замолотил пятками, взметнув в воздух водяные каскады. Он зашлепал по воде ладонями — раз, другой, быстрее, быстрее. Кит! Кит! Прямо по курсу кит! Свистать всех наверх!

Волна наслаждения взметнулась и накрыла его с головой.

И это, сказал он себе, уютно покачиваясь на воде пятью минутами позже, только начало.

Рассвет пламенел вовсю, когда Лона с Беррисом отправились к Луна-Тиволи: начался новый этап хождения по кругам империи развлечений Чока. Выдался непривычно яркий для зимы день; позади оставались истинная северная зима и ледяное южное лето, впереди ждала вечная зима космического вакуума. Отлет был обставлен по полной программе, как и положено для настоящих знаменитостей: сначала ослепительные блицы фотокорреспондентов, а потом крошечный тупорылый автомобильчик стремительно несется по взлетному полю, а простые смертные недоуменно оглядываются, кто бы это мог быть, и на всякий случай вяло машут вслед.

Беррису было очень плохо. Казалось, каждый случайно брошенный взгляд ложится на душу свежим хирургическим надрезом.

— Зачем тогда ты в это ввязался? — хотелось знать Лоне. — Если тебе так неприятно, когда на тебя смотрят, зачем вообще было соглашаться на этот круиз?

— Это епитимья. Я сам выбрал себе наказание за то, что пытался удалиться от мира. Дисциплинарное взыскание.

Похоже, цепочка абстракций не убедила Лону. Может, она вообще ничего не поняла.

— Но должна же была быть какая-то причина!

— Я назвал тебе причину.

— Одни слова!

— Лона, слова иногда тоже что-то значат.

— Ты опять смеешься надо мной! — Ноздри ее сердито затрепетали.

— Прости, я не хотел. — Это он совершенно искренне. Как легко ее обидеть!

— Я знаю, как это неприятно, когда на тебя пялятся, — произнесла она. — Просто противно! Но я согласилась, потому что Чок обещал отдать мне кого-нибудь из моих детей.

— Мне он тоже кое-что обещал.

— Ага! Так я и знала.

— Пересадку мозга, — признался Беррис. — В нормальное, здоровое человеческое тело. Все, что от меня требуется — это позволить телекамерам попрепарировать меня несколько месяцев.

— И что, это, действительно, возможно?

— Лона, если возможно родить сто детей от девушки, которой ни разу не касался мужчина, то я уже не удивляюсь ничему.

— Но… меняться телами…

— Техника отработана еще не до конца, — устало произнес Беррис. — Может быть, придется ждать несколько лет. Я готов подождать.

— Миннер, это же замечательно! Ты вернешься в свое настоящее тело.

— Это и есть мое настоящее тело.

— Хорошо, в другое тело. Не такое… странное. И чтобы тебе не было все время так больно. Если бы это было можно…

— Если б это было можно. Именно так.

Похоже, подобная перспектива восхищала ее гораздо больше, чем его. А Беррис жил с этой мыслью уже несколько недель, достаточно долго для того, чтобы зародились серьезные сомнения. И вот теперь он поманил Лону новой блестящей игрушкой. Но ей-то какая разница? Они неженаты. В награду за все это шутовское кривляние она получит от Чока своих детей и пропадет с глаз долой; наверное, она только рада будет избавиться от такого надоедливого, раздражительного, саркастичного ухажера. И он отправится своей дорогой — может, обреченный вечно влачить существование в столь гротескном облике, может, трансформированный в стандартного гомо сапиенса.