Роберт Сойер - Квантовая ночь

— Пойдём! — сказала она. — Посмотрим!

Шум приближающегося вертолёта заставил меня ненадолго взглянуть вверх, и Хизер воспользовалась этим моментом, чтобы кинуться дальше по проулку, по направлению к ревущей толпе.

Я погнался за ней и вскоре догнал. Мы выскочили из проулка менее чем в двадцати метрах от пятерых мускулистых парней в тужурках «Виннипег Джетс», переворачивающих красную «хёндэ элантру» кверху колёсами; её противоугонка завывала, не переставая. Хизер остановилась, как вкопанная, и я, должен признаться, тоже; такие вещи обычно видишь по телевизору, но видеть их своими глазами — совсем другое дело. Ветровое стекло рассыпалось на осколки, когда крыша машины провалилась под её весом. Парни осмотрели дело своих рук, и один из них прокричал «В жопу “Дьяволов”!» Остальные подхватили его клич, поднят сжатые кулаки к тёмному небу, и к моего крайнему изумлению, их примеру последовала моя сестра, выкрикнув «В жопу “Дьяволов”!»

Это не было «Прыгай! Прыгай! Прыгай!» — но вправду оказалось заразно.

— Хизер! — крикнул я. — Ради Бога!

Банда двинулась дальше, и вместо того, чтобы двинуться в противоположную сторону, Хизер пошла за ними.

Правило выравнивания: выбирай направление, являющееся усреднённым направлением других членов стаи.

— Хизер! Ты рехнулась? — Я поспешил за ней. Пятеро в тужурках остановились, и моя сестра тоже, в некотором отдалении.

Правило разделения: избегай скоплений соседей.

Она повернулась лицом ко мне.

— Пойдём, Джим. Живём лишь раз.

Хулиганы пытались перевернуть ещё одну машину, но то ли из них начал выветриваться алкоголь, то ли машина оказалась потяжелее той «хёндэ», но им никак не удавалось поднять её до точки переворота.

За ними ярко горел огонь: подожгли ещё чью-то машину. И кто-то бросал тяжёлые предметы в витрины магазинов, пытаясь расколоть стекло…

…и одно из них таки раскололось, прозвучав резким контрапунктом другим окружавшим нас шумам.

Хизер склонила голову; я подумал было, что она отводит взгляд от творившегося перед ней безобразия, но потом осознал, что она ищет что-нибудь, чем можно бы было запустить в окно.

Я кинулся вперёд, взял её за локоть, развернул и потащил за собой в относительную безопасность проулка.

— Гос-с-споди Боже ж ты мой, — сказала я, — тут повсюду камеры наблюдения, а ты — грёбаный адвокат, в суде выступаешь.

Какое-то время она казалась рассерженной, но потом кивнула и пожала плечами:

— Да, думаю, ты прав.

Беспорядки, скорее всего, продлятся всю ночь. В Виннипеге никогда ничего подобного не случалось, но в Ванкувере случалось дважды, да и другие города по всему миру видели в прошлом всплески насилия подобного типа, хотя чаще в городах победившей команды, а не проигравшей.

Я уже чуял запах дыма; фоновый шум — крики, сирены, противоугонная сигнализация, звон стекла — не прекращался.

Я поглядел на сестру. Господи, неужели такое возможно? Весь смысл философского зомби в том, что его, по крайней мере, бо́льшую часть времени, невозможно отличить от обычного человека, мыслящего на сознательном уровне. И, чёрт его дери, известие об их существовании в реальности оказалось так легко принять в качестве абстракции — шесть из каждых десяти людей лишены внутреннего мира. Но чтобы моя собственная сестра?

Я продолжал смотреть на неё, и она смотрела на меня, и я пытался понять, что происходило позади этих карих глаз — если там вообще что-то происходило — пока ревущая толпа катилась через город, который я называл домом. Я привлёк Хизер к себе, обняв её так, как не обнимал уже десятки лет, закрывая и защищая её от мерцающего пламени. В глазах у меня защипало — и вряд ли от дыма. Звуки сирен доносились со всех направлений, и мы, я и моя сестра, ждали, вместе, и в то же время порознь.

Беспорядки продолжались много часов. Пожарным и «скорой» не давали проехать перевёрнутые машины и баррикады из разбитых изгородей, мусорных контейнеров, каких-то брёвён и прочего мусора, наваленного посреди улиц.

У меня был план, который, как я надеялся, приведёт нас в тихую гавань; он начинался с возврата по своим следам вдоль Мэйн-стрит и Ломбард-авеню. По дороге мы видели, как переворачивают ещё одну машину и три уже перевёрнутые. Пара красных почтовых ящиков Почты Канады были повалены, и из одного из них содержимое вывалилось на тротуар. В здании слева от нас было пять больших квадратных окон на первом этаже, и какой-то парень с помощью монтировки разбил все пять по очереди — аккуратность во всём.