Роберт Сойер - Квантовая ночь

Я купил билеты задолго до того, как кто-либо из виннипегцев всерьёз задумался о том, что «Джетс» могут оказаться так близки к завоеванию Кубка Стэнли — но, к всеобщему изумлению, они это сделали, и вечер, когда мы с Хизер собирались в театр, оказался также вечером финальной игры «Джетс» с «Нью Джерси Девилс» в MTS-Центре, всего в километре к западу от главной сцены имени Джона Хирша. О парковке в центре нечего было и мечтать — тысячи людей, не попавших в спорткомплекс, приехали смотреть игру в окрестные бары и рестораны; мы доехали до Биржевого квартала на автобусе и оттуда дошли до театра пешком, наслаждаясь тёплым июньским вечером. У входа стояли бронзовые статуи основателей театра. Статуя Хирша была в очках; мне всегда казалось, что очки на статуе выглядят очень странно.

Обложку программки украшала репродукция объявления, с помощью которого Милгрэм набирал подопытных в Нью-Хейвене, обещая им «$4.00 за час вашего времени» за участие в том, что он называл «изучением свойств памяти». Милгрэму было всего двадцать семь, когда он начал свои эксперименты; элегантный мужчина с проседью в волосах и густой бородой из учебников по психологии — это Милгрэм-почтенный-столп-общества, а не запуганный парень, пытающийся разобраться в обстоятельствах дела Эйхмана и в том, что Ханна Арендт вскоре окрестила «банальностью зла» — кажущаяся лёгкость, с которой обычного среднего человека можно склонить к выполнению всяких жестокостей.

Актёр, игравший Милгрэма, был слегка староват для той части пьесы, что происходила в 1961 году, но довольно интересен, а реконструкция электрошоковой машины Милгрэма и его лаборатории — весьма точна. Психолог во мне хотел бы придраться к паре мелочей — пьеса слишком сильно полагалась на книгу Джины Перри 2013 года о работе Милгрэма, которую я находил неубедительной — однако театрал был увлечён, и Хизер просидела всё представление заворожённая и совершенно недвижимая.

Когда мы с сестрой вышли из театра, меня так и подмывало рассказать ей о реальности эф-зэ. Как полагали власти, способность Милгрэма и его ассистентов заставлять подопытных применять, как они считали, всё более мощные — и даже угрожающие жизни — электрические разряды, невзирая на протесты и крики тех, кого они били током, запутало всех исследователей-социологов на шесть десятков лет вперёд. Бо́льшая часть подопытных Милгрэма, хотя и изображала на лице муки совести, раз за разом применяла всё большее и большее напряжение; их доля составляла как раз те самые шестьдесят процентов, которые в общем населении Земли составляют бездумные зомби с приличной дозой психопатов сверху.

Я ничего не сказал Хизер. Однако, когда мы снова проходили мимо статуй, я спросил:

— Что ты думаешь о пьесе? — Время близилось к одиннадцати, и становилось прохладно.

— Хорошая пьеса, — ответила Хизер.

— И всё? Просто «хорошая»?

Она помолчала, словно обдумывая ответ, потом сказала:

— Да.

Мы шли на юг, Ред-Ривер была в одном длинном квартале слева от нас. Сворачивая за угол, я услышал впереди звуки какой-то заварухи: крики и вопли людей, а потом, в течение нескольких секунд, зазвенело разбитое стекло и сработало несколько противоугонных сигнализаций.

— Что за чёрт? — спросила Хизер.

Я вытащил телефон, щёлкнул по иконке приложения «Си-би-си». Первый заголовок гласил: «Джетс проиграли 4:5 в дополнительное время до первой забитой шайбы».

— Господи, — сказал я, когда завыли сирены, насколько я понял, охранной сигнализации магазинов; немного спустя мимо пронеслись две белые полицейские машины с включёнными мигалками.

— Нам лучше вернуться, — сказал я, но через несколько секунд я услышал звуки погрома и позади нас. — Быстро! — крикнул я, указывая вдоль пустой на вид боковой улицы. Мы побежали, но Хизер, оставшаяся в чулках после того, как скинула туфли с высокими каблуками, не могла за мной поспевать. Я притормозил, но быстро осознал совершённую мной ошибку. Здания по бокам нашей улицы были в основном темны, но впереди, где её пересекала другая, я увидел бегущую на восток толпу и услышал, в быстрой последовательности, звук трёх разбиваемых окон и трёх присоединившихся к какофонии сирен.

По левую руку от нас над тёмным силуэтом четырёхэтажного офисного здания поднимались клубы дыма. Здесь же был узкий замусоренный проулок между двумя зданиями, и мы устремились в него. Вероятно, самым безопасным для нас было просто спрятаться, но Хизер потянула меня за собой: