Роберт Сойер - Квантовая ночь

— О’кей, — сказал он. — Что-нибудь чувствуете?

— Нет. Ничего.

— А сейчас?

— Ничего.

— А сейчас?

— Боже мой… — сказал я. Я, разумеется, сразу же её узнал — и это не имея никаких других воспоминаний о ней в молодости, или о её причёске в стиле 1980-х.

— Что?

— Моя… моя мать. Она выглядит такой молодой, и…

— Да?

— Ну, мне рассказывали, что в моей детской были тошнотворно-зелёные стены, но я этого совершенно не помнил. Но… это, должно быть, там.

Он чуть-чуть сдвинул щупы; я почувствовал укол грусти, когда этот яркий образ пропал.

— О’кей, а сейчас?

— Плюшевый медведь, но не помню, чтобы я такого видел.

— А здесь? — Намбутири снова сдвинул щупы, и я ощутил вкус чего-то приторно-сладкого.

— Наверное, детский сироп от кашля?

— А здесь?

— Мой отец — с волосами! — читает мне книжку.

— А здесь?

Я шумно втянул в себя воздух.

— Что? — спросил Намбутири.

— Это оно. Несомненно.

— Что вы видите?

— Кайла — моя подруга, должно быть, во время моего тёмного периода, только…

— Да?

— Моложе. И…

— Да?

— Голая.

Наверное, Намбутири усмехнулся; а может быть, и нет.

— Очень хорошо, — сказал он. — Определённо искомый период времени. И…

Я едва не попросил его не двигать щупы, не из-за того, что воспоминание было очень приятным — хотя это было так — но потому что это было первое, что я вообще вспомнил о том времени, и я боялся, что мы никогда не найдём снова ни его, ни какую-либо из его частей, но…

— Аудитория, — сказал я. — И… духи. Господи, да, я совершенно забыл: эта сумасшедшая чикса из восточной Европы, которая сидела впереди меня на курсе по научной фантастике; всегда приходила на занятие, будто вылив на себя ведро духов. Как её звали…

— Вы мне скажите.

Я изо всех сил зажмурил глаза, и имя вспомнилось.

— Божена.

Но внезапно её лицо — и её запах — пропали. И всё же:

— Но я не понимаю. Я вспоминаю и запахи, и звуки, а не только визуальные образы.

— Конечно, вы ведь вспоминаете их и при помощи вербальной системы индексации, хотя это не слова; извлечённые воспоминания будут в полном вашем сенсориуме независимо от системы индексации.

— Понятно.

Следующие три выуженные им воспоминания явно относились ко временам моего младенчества, включая как я подозреваю, первый раз, когда я, дитя Валентинова дня [69] Так называют детей, родившихся в конце ноября. Такие дети с большой долей вероятности были зачаты в Валентинов день (14 февраля). В канадских прериях (провинции Альберта, Саскачеван и Манитоба) в конце ноября уже обычно лежит снег. , увидел землю, не покрытую снегом. А потом мы снова вернулись в 2001-й — или, по крайней мере, таково было моё предположение; я прожил в одной и той же комнате в общежитии два года, но визуальный индекс должен был включать лишь воспоминания из тёмного периода.

— А это?

Поначалу я подумал, что ничего не вспомнил. Затем я осознал, что ощущаю давление на тело. Мне показалось, что именно так чувствует себя человек в смирительной рубашке. Только я не был обездвижен; я двигался головой вперёд, будто меня тянули вверх по невероятно узкой лифтовой шахте. Хотя нет, не вверх — движение не было вертикальным. Горизонтальным . И меня не тянули, а, скорее, толкали. Давление на меня продолжало увеличиваться, становясь таким сильным, что…

Боже.

…моя голова!

Я почувствовал, как она раскалывается.

Другое воспоминание, из другого времени, из другой части моего мозга и другой системы индексации ненадолго всплыло в моей памяти: мой страх в тот день, когда я подпрыгнул и чуть не размозжил голову Ронни Хендлеру.

Но мой череп раскололся не с одной стороны; его сдавливало со всех сторон, и я чувствовал, как кости…

Я чувствовал, как кости сдвигаются , словно тектонические плиты, некоторые из них даже подвергаются субдукции…

И вдруг — холодок на макушке; давление пропадает сначала в верхней части черепа, потом ниже, потом…

В глазах запекло из-за…

Из-за света .

— Господи, Господи…

— Что?

— Это было моё рождение!

Намбутири это, похоже, не удивило.

— Да, есть множество свидетельств того, что аутисты помнят момент собственного рождения — потому что они продолжают использовать визуальный индекс для доступа к воспоминаниям всю свою жизнь.

— Это… вау! Невероятно.

— Доказательство концепции, вот что это такое. Всё сохранилось нетронутым, всё, начиная с самого момента рождения. Не беспокойтесь; моя установка записывает координаты каждого контакта. Теперь мы сможем по желанию вызывать любое из этих воспоминаний. Так что всё готово к тому, чтобы узнать, что же на самом деле произошло в том году — назовём это «Мнемоническая одиссея 2001». Этим мы займёмся в нашу следующую встречу.