Raptor - Хо

Заскочив в опустошённое помещение, Гена быстренько захлопнул дверь, и только теперь смог как следует отдышаться. Кровь лупила по вискам. В груди, казалось, работал часовой механизм. Но отдыхать было некогда, и парень тут же приступил к поискам.

— Ну же, Федька, куда ты её запрятал? — бормотал он, шаря по разграбленному помещению. — Признавайся, старик. Намекни хотя бы, ну…

Покопавшись ещё пару минут, Геннадий уже начал было сомневаться, что маслёнка спрятана именно здесь. Но исступлённо продолжал перекладывать с места на место какие-то пыльные тряпки, разбитые коробки и прочий хлам. За дверью что-то подозрительно скрипнуло, заставив сердце капитана судорожно ёкнуть.

— Где же эта сраная маслёнка?! — он упал на четвереньки, и полез под койку.

Пыль тут же наполнила его ноздри, заставив расчихаться. Протиснувшись как можно глубже, капитан на ощупь хватал скопившиеся под койкой клубки пыли. Наконец, в самом дальнем углу, ему удалось что-то нащупать. Подцепив предмет кончиками пальцев, он стал подтягивать его к себе. И тут, словно какое-то дуновение едва ощутимо обдало его вспотевший затылок. Осипов замер, затаив дыхание.

— Не спеши, — произнёс чей-то вкрадчивый голос, то ли наяву, то ли в его сознании.

И чья-то сухая тонкая рука, похожая на птичью лапу, мягко легла на его запястье. Выдернув из пыльной темноты какой-то плоский тюбик, Гена с воем и проклятьями отполз назад, поцарапав плечо обо что-то острое, торчащее из панцирной сетки. Быстро вскочив на ноги, он кинулся к двери, и незамедлительно выскочил в коридор.

Пока он бежал, его спина явственно ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Домчавшись до лестницы, Геннадий бросился вниз, но впопыхах споткнулся на крутых ступеньках, и, подвернув ногу, кубарем прокатился до жёлтой палубы. Воя от боли и страха, он несколько секунд извивался на полу, не в силах подняться. Когда боль стала терпимой, капитан первым делом поднял оброненный предмет, и с радостью распознал в нём маслёнку. «Значит не зря жизнью рисковал», — не без облегчения подумал он.

Поднимаясь, Гена опрометчиво наступил на подвёрнутую ногу, и новый болевой удар отправил его обратно на пол.

— У-у-у-у! Ч-чёрт! — корчился Осипов, держась за лодыжку. — Вот угораздило! У-у-у! Только бы не перелом.

Боль отпускала не сразу. К счастью, перелома ему удалось избежать, но полученный сильный вывих был не намного приятнее. Опираясь на лестничный поручень, капитан поднялся, и начал поспешно обдумывать свои дальнейшие действия, параллельно пробуя наступать на больную ногу. Ситуация выглядела хуже некуда. Оглядываясь по сторонам, в поисках какой-нибудь жерди, которую можно было использовать в качестве костыля, Гена заметил неестественную выпуклость на противоположной стене, и совершил непростительную ошибку, задержав на ней взгляд.

Из стены медленно выступало Хо. Его руки, ноги, и нижняя часть туловища были погружены в переборку, а торс и голова торчали наружу, словно какое-то безобразное чучело. При этом, от всей поверхности его тела в разные стороны отлетало что-то вроде пепла, или пыли.

— Что ты задумал, ничтожный куклёныш? — прошипел сумеречник, сверкнув глазами.

Гена вовремя отвёл взгляд, переведя его чуть ниже смертельных десниц.

— В глаза смотри! — взвизгнуло Хо.

— Иди в жопу! — выкрикнул в ответ Гена, не столько от злобы, сколько от страха.

— Ты взял на себя поистине геройскую ношу, и при этом ругаешься как малолетний сопляк. Что за глупая натура, замахиваться на то, с чем не в силах справиться? Признай это, Геннадий. И отдай мне всё, что тебе не принадлежит.

— О чём ты, Хо? Может быть, об этом? — Осипов протянул ему маслёнку.

— Дай. Дай сюда.

— А зачем тебе? Что смазывать собралось?

— Отдай, — с трудом выдернув руку из стены, Хо потянулось за маслёнкой.

— Перебьёшься! — Гена убрал тюбик в карман.

Хищно рявкнув, сумеречник рванулся вперёд, разметая клубы отлетающей от него шелухи.

Безнаказанно дёргать тигра за хвост нельзя, и капитан это прекрасно понимал. Когда чудовище бросилось на него, кипящая волна адреналина захлестнула чувства, утопив боль в ноге. Сорвавшись с места, Осипов, прихрамывая, бросился к двери, в то время как Хо, едва его не зацепив, обрушилось на лестничные перилла.

— Зачем я его отпустила? Зачем я его отпустила? — кусая ногти, бормотала Вершинина, бродившая по каюте из угла в угол.

Время от времени она замирала, и прислушивалась к тишине, но никаких посторонних звуков расслышать не могла.