Raptor - Хо

— А как мы её взорвём снаружи?

— Для этой цели, я предварительно стравлю из иллюминатора промасленную верёвку. Используем её в качестве бикфордова шнура. Именно поэтому ты должна находиться там — внизу. Чтобы, если что, подпалить верёвку.

— Я дождусь тебя!

— Не майся дурью. Я вернусь через пятнадцать минут. Если задержусь хотя бы на секунду, заводи мотор, и уплывай как можно дальше от корабля. Рвануть должно знатно.

— Гена!

— Не возвращайся за мной! Не вздумай медлить! Делай всё, как я сказал. Обещаешь?

— Я…

— Обещаешь?!

— Да. Обещаю.

— Всё. А теперь пожелай мне удачи. Время пошло.

— Удачи, — всхлипнув, Ольга продолжила спуск, ощупью переставляя руки и ноги, при этом не сводя глаз с удаляющегося лица Гены.

Капитан возвышался над бортом, словно каменное изваяние. Постепенно его фигура застилалась туманной пеленой. Первыми стёрлись черты его лица. Оно превратилось в сплошное серое пятно. Потом начал расплываться его силуэт, словно капитан таял, смешиваясь с седым туманом.

Измученная девушка спускалась всё ниже и ниже, пока её нога не сорвалась в пустоту. Растерявшись, она зашаталась на леерах, но верёвка, обмотанная вокруг её талии, тут же удержала её от возможного падения. Осипов по-прежнему контролировал ситуацию.

Свесив обе ноги с края заграждения, Оля принялась осторожно перебирать руками, продолжая сползать дальше. Взглянув вниз, она с облегчением вздохнула, увидев прямо под собой широкую лохань поджидавшего её мотобота, до которого оставалось не более полутора метров. Отцепившись, она спрыгнула в лодку, и тут же, потеряв равновесие, упала на мягкие брезентовые мешки, уложенные на дне. Страховочная верёвка ослабла.

— Добралась? — послышался сверху голос Гены.

— Да, — ответила Вершинина. — Порядок!

— Там под лавкой, на носу, лежит нож. Перережешь им верёвки. Лучше займись этим прямо сейчас. Движок знаешь как запускать?

— Разберусь! — кивнула она, и добавила тихо. — Сам запустишь, когда вернёшься.

— Всё, засекай время. Я пошёл, — Гена скрылся за бортом, но тут же появился вновь. — Вот. Лови.

И он бросил ей какой-то маленький предмет. У Ольги не получилось поймать его налету. Когда она подобрала вещицу со дна, то сразу узнала ту самую табличку с «Гортензии». Сердце у неё сжалось. Подняв голову, она окинула взглядом тёмный борт корабля, но знакомого силуэта там уже не было. Гена ушёл.

— Зашибись, блин, — себе под нос бормотал Осипов, резвой трусцой направляясь по палубе в сторону корабельной кормы. — Вот же, блин, угораздило, а. Вот нахрена мне эта забота? Галимая затея.

Мимоходом, он обдумывал свой дальнейший маршрут. Проще всего попасть в трюм можно было через дежурную дверь на зелёной палубе. Но теперь, когда там царит кромешная тьма, лезть туда хотелось меньше всего.

— Нет, — помотал головой Гена, проходя мимо парадных дверей. — Это вообще не вариант. Нужно воспользоваться другой лазейкой. Знать бы только где она — эта лазейка.

Тут он вспомнил о раскуроченном машинном отделении. Дверь в него вела прямо с прогулочной палубы. Вот только проход в трюм был серьёзно забаррикадирован последствиями взрыва. Быстро скумекав, что лучше покорячиться в машинном отделении, чем петлять по тёмным коридорам нижней палубы, Геннадий тут же определился с выбором пути. Дойдя до двери, ведущей в машинное отделение, он распахнул её настежь, и спустился по крутой лесенке на грязную, замусоренную площадку, перед которой красовалась уродливая, горелая баррикада.

Прикинув на глазок площадь самого крупного промежутка между перекосившейся дверью и какими-то трубами, деформированными до неузнаваемости, он понял, что протиснуться в эту щель не сможет при всём желании. На его счастье, среди горелого хлама валялся пожарный багор. Матерясь и проклиная всё на свете, капитан принялся ломать преграду, налегая на тяжёлую жердь, и с кряхтением выламывая обломки, перекрывающие вход. Часов у него с собой не было, но и без них он прекрасно понимал, что возится слишком долго.

«Сейчас я бы уже давно был внизу, у двери», — с досадой подумал он, и тут же добавил вслух. — Ну уж нет, на хрен. Лучше здесь проковыряться, чем там, в темноте…

Пот лил с него в три ручья. Весь исцарапанный и перепачкавшийся, он, в конце концов, сумел отогнуть центральную трубу, перекрывшую большую часть прохода, и теперь можно было попробовать протиснуться в образовавшуюся прореху. Отбросив багор, Гена встал на карачки, и полез в щель. Голова прошла спокойно, плечи застряли, но после бодрых шевелений протиснулись тоже.