Raptor - Хо

Скопившийся тромб из критических, смертельно-опасных проблем, постепенно притупил чувство опасности, и горечь утрат. Этих проблем стало слишком много для одновременного их переживания. В связи с этим, даже смерти друзей теперь выглядели какими-то отдалёнными, застарелыми болячками на душе, которые уже фактически забылись. Плотные систематические наслоения всё новых кошмаров и волнений, утрамбовывали печаль, видоизменяя её в некую совершенно новую форму отстранённого, безразличного настроения, морально абстрагирующегося от этого переизбытка неприятных эмоций.

Ольга не могла понять, что захлестнуло её в эти минуты неожиданно образовавшегося затишья, и откуда возник этот неожиданный порыв, временно помутивший рассудок, вызвавший столь несвоевременное желание, которое вспыхнуло в глубине её естества, тут же воспылав обжигающим горнилом. Дальнейшие действия диктовались чем-то примитивным, необузданным, игнорирующим зов разума.

Гена продолжал рассказывать что-то о своём детстве, когда Вершинина вдруг коснулась рукой его заросшей щеки, и, нежно оборотив лицо капитана к себе, посмотрела ему прямо в глаза. Тот остановился на полуслове, и растерянно пробормотал:

— Т-ты чего?

Ничего не ответив, Ольга придвинулась ещё ближе, и их губы сошлись воедино. Сначала Осипов растерялся, не ожидав столь спонтанной романтики, но с каждым новым мгновением, он всё больше терял связь со страшной реальностью, целиком погружаясь в новую волну страсти. Повинуясь этому неудержимому влечению, капитан быстро завладел инициативой, и перешёл к решительным действиям. Его пальцы в торопливом нетерпении заскользили по Ольгиной рубашке, путаясь в пуговицах, и та помогла ему их расстегнуть. Бесцеремонно избавившись от одежды, они повалились на помятую кровать, задыхаясь от наслаждения. Двигаясь в такт древнейшего танца любви.

А тем временем, в темноте коридоров неистово бесновалось Хо. Оно металось из угла в угол, билось об стены, в бессильной злобе бросалось на дверные ручки и светильники, размазывая повсюду отмирающий внешний покров, перемешанный с буро-зелёной кровью. Оно выло и ухало, царапая когтями стены, и своё собственное тело, в бессмысленных корчах. Незнакомое, испепеляющее чувство раздирало его изнутри, изматывая и угнетая.

Несколько раз оно порывалось ворваться в каюту, где стонала его вожделенная Ольга, беззастенчиво отдающаяся капитану. Но всякий раз чудовищное энергетическое сопротивление отшвыривало его назад, опаляя невидимым пламенем, выдирая клочья драгоценной жизненной силы, ослепляя чувствительные к свету глаза.

Хо не знало, что с ним происходит, и от этого ему становилось ещё больнее. Боль порождала ярость, которая синтезировалась в новую боль, и так бесконечно, по закольцованной схеме.

— Как?!!! — ревело воплощение сумерек. — Как она посмела?!!! Что ею движет?!!! Я не понимаю. Это за пределами здравого смысла. Это нетипично. Не приемлемо. Это выше моего понимания.

— Добро пожаловать в мой мир, — ответил ему голос из темноты.

Повернув лицо с затуманенными кровавой слизью глазами, сумеречник, не скрывая удивления, посмотрел на фиолетовое колеблющееся свечение, зависшее под потолком, и тускло брезжащее на фоне темноты.

— Ев-гений?

— Удивлено?

— Ты же умер. Тебя нет. Тебя не должно быть!

— Умерло моё тело. Но не душа.

— Я же убило твою душу!

— Душу нельзя убить. Её можно заставить умереть. Но убить её нельзя.

— Душа не может жить здесь без тела! Это нонсенс!

— Всё правильно. Не может. Успокойся. Законы, на которые ты полагаешься, не нарушены. Моя душа умирает. Сама. Я чувствую, как сливаюсь с пустотой. С бесконечностью. И это… Это прекрасно. Словно короста, от меня отслаиваются надоевшие заботы, метания, переживания. Ты бы знало, какое блаженство сбросить весь этот проклятый груз.

— Разве тебе не страшно? Тебе, разумному существу, глядеть в лицо вечной пустоты.

— Разум — вещь субъективная. Это всего лишь инструмент. Индивидуальное лекало. Он позиционирует себя как основу личности. Но это иллюзия. Разум — это бремя. Возможно, когда-нибудь ты это поймёшь.

— Ты лжёшь! Ты всё потерял!

— Напротив. У меня ничего не было. Теперь же у меня есть всё. И я счастлив. Наконец-то счастлив. Мои страдания закончились. А твои ещё только начинаются.

— Что со мной происходит?! Чем ты меня заразил?!

— С тобой всё в порядке. Ты познакомилось с нормальным человеческим чувством, именуемым «ревность». Ты познало любовь. А где любовь, там всегда поселяется ревность. Её пропорции рознятся, но она есть всегда. Авель не может жить без Каина. Так уж заведено у нас, у людей.