Raptor - Хо

— Мама, — позвал он её.

Но та не просыпалась. Тогда он осторожно коснулся её руки. Кисть оказалась холодной как лёд. С ужасом, Женя отдёрнул руку. Скипетр выпал из окоченелых пальцев матери, и со звяканьем укатился за трон.

Позади послышались звуки приближающихся шагов.

— Рано или поздно, это должно было закончиться, — донёсся до его слуха равнодушный голос Хо. — Хорошего понемножку.

— Это ты? Это всё ты?! — гневно обернулся к сумеречнику Евгений.

Хо спокойно приблизилось. Теперь оно имело свой традиционный облик высокого чёрного гуманоида с длинным хвостом, с шишковатой головой, с выпирающими вперёд челюстями, и зелёными глазами-блюдами. Сколько раз Женя видел его таким, но никак не мог привыкнуть к этому простому, и в то же время необычайному, первобытно-страшному образу, заставлявшему поджилки трястись, точно от разрядов тока.

— Да. Это всё я. Теперь ты доволен? — спросило оно.

— Было отлично, пока ты всё не испортило. Зачем ты остановило эту иллюзию? Кто тебя просил?

— Никто. Я не видело целесообразности в её продолжении.

— Не видело целесообразности? Ты всё так здорово придумало с этим балом, костюмами! Собрало всех самых дорогих мне людей! Ты заставило меня вновь поверить в красоту жизни, и потом всё отобрало. Зачем?!

— Хо, — сумеречник ухнул как-то необычно, сдержанно, и даже, наверное, грустно.

Обойдя Евгения, он взобрался на возвышение, и расположился на троне, успевшем опустеть, пока Евгений отводил глаза.

— Зачем ты остановило иллюзию?! — настойчиво повторил Евгений. — Я тебя спрашиваю!

— Ты знаешь, что это была иллюзия, но всё равно нуждаешься в ней?

— Да, чёрт возьми, нуждаюсь! Верни её. Верни всё как было!

— Но это же просто иллюзия.

— Нет, не просто! Верни. Прошу.

— Ты заблуждаешься, Евгений. Это — иллюзия. Это — не по-настоящему. Это — не жизнь. Понимаешь? Выдумка. Визуально-психический обман.

— Я знаю.

— Тогда в чём дело? Почему ты хочешь в него вернуться? Почему сознательно желаешь обманывать себя?

— Потому, что… — голос Евгения задрожал. — Потому, что хочу. Потому, что ничего другого у меня не осталось.

— У тебя осталась жизнь. Жи-изнь! Разве не так?

— Не нужна мне такая жизнь. Какой в ней смысл? Она лишь причиняет боль. А там, в твоей иллюзии, мне хорошо. По-настоящему хорошо. Там я счастлив.

— Хм-м, — Хо оперлось локтем на тронный подлокотник, и задумчиво опустило подбородок на кулак. — Пожалуй, я могу ненадолго вернуть тебя туда. Но тебе ведь не вся иллюзия нужна, я правильно понимаю?

Евгений судорожно закивал.

— Я не сомневалось. Это так предсказуемо. Ты никак не можешь смириться с её потерей, и теперь готов поверить в обычную иллюзию, лишь бы избавиться от своей тоски. Но это не выход.

— Плевать.

— Мне, в общем-то, тоже. Поэтому я не буду тебе её возвращать. Не вижу в этой ерунде решительно никакой выгоды.

— Так тебе выгода нужна…

— Само собой. В отличие от тебя, я — прагматично.

— Что тебе нужно?

— Чтобы ты не морочил мне голову. Уходи, Евгений. Не майся дурью…

— Что тебе нужно?!

— Хо. Что мне нужно — ты знаешь сам.

— Понятно. «Старая сказка про белого бычка», — Евгений отвернулся, сделал два шага, и остановился, закрыв глаза.

Как ни странно, пристального взгляда в спину он не ощущал. Хо не смотрело на него. Оно глубокомысленно молчало, подперев рукой подбородок, и слегка, по-кошачьи подёргивая расплющенным кончиком хвоста. Впервые сумеречник выглядел таким унылым. От привычного агрессивного азарта, который Хо обычно излучало всеми своими фибрами, не осталось и следа. Так выглядит старый охотник, разглядывающий редкого зверя, которого выслеживал полжизни, а теперь вдруг встретил, и… Сразу потерял к нему интерес, что ли. Пыл, кипящий в нём во время предвкушения этого последнего, заключительно выстрела, сошёл на нет, обернувшись пониманием того, что после смерти желанной добычи, жизнь его лишится какого-то существенного смысла. Было удивительно, как может существо, напрочь лишённое человеческих переживаний, испытывать подобное, но Хо сейчас выглядело именно так.

Однако, Евгений думал отнюдь не о нём. Куда больше его заботила кипучая волна, бурлившая в раскалывающейся голове. Он знал, что нужно уходить, но почему-то не мог. Уходить было некуда. Женя не знал, куда ему идти. И какие бы предложения не выдвигал его воспалившийся разум, их тут же смывало этой клокочущей волной, утягивая назад — в прошлое, в воспоминания. Ольга! — неизменно полыхало во тьме перепутанных мыслей одно и то же имя. Ольга! Как жить без неё? О каком будущем может идти речь?