Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

1 июня 1932 года был вынесен приговор: Черноморцеву и Васильеву, «ввиду полного сознания», «приговор считать условным, из-под стражи освободить»; Анова (Иванова) Николая Ивановича, Забелина (он же Савкин Евгений Николаевич), Маркова Сергея Николаевича, Мартынова Леонида Николаевича «отправить с первым отходящим этапом в г. Архангельск <���…> сроком на 3 года». Срок свой Анов отбыл полностью, а потом уехал в Казахстан {493} . Пользовался, как и Шухов, большим авторитетом у начальства, в 1970 году стал лауреатом Государственной премии Казахстана и умер в 1980 году в возрасте 88 лет. Так что жизнь прожил почти счастливую. Из тех, кто с душой и талантом, такое в XX веке мало кому удалось.

Восемь рецензий, более десяти авторов… А превосходных степеней удостоились всего двое — репрессированные. И это, пожалуй, что-то говорит о самом критике — Исааке Бабеле.

Любите ли вы аукционы так, как я их — без взаимности? Когда я им — ничего, а они мне — всё! Всё — оттого, что желание мое не обладать, а посмотреть… Вот и смотрю.

9 октября 2014 года. Аукцион в Никитском переулке. Бывшая улица Белинского (стоя лицом к Кремлю, от Тверской направо). Лот 487: «Собственноручное письмо Исаака Бабеля Лазарю Моисеевичу Кагановичу». Просили за него не больше 6000 у.е., а продали за 24 тысячи! А вот и само письмо.

Смотрю и изумляюсь — да я ж его читал. Правда, не отсканированную копию, а в книге. И там было написано, что письмо это хранится в Архиве Президента РФ — фонд № 3, 34-я опись, дело № 206, лист 23.

Неужели и президентский архив пошел с молотка!?.. Вчитался, и отступила сердечная боль. Письма очень похожи и все-таки — разные!

Вот то, что выставили на продажу:

«Дорогой т. Каганович

Для того чтобы жить и работать мне нужно устроить мои семейные дела. Через несколько дней жене моей в Париже должны сделать операцию щитовидной железы, ее перевезли в больницу. Трехлетняя наша дочь брошена без призору в чужом городе, живет вместе с душевно-больной старухой. В начале марта я подал заявление о выдаче мне заграничного паспорта, четыре месяца я жду ответа. Душевные силы приходят к концу. Я чувствую себя выброшенным из жизни, смысл существования — труд — отнят у меня. Я знаю, что крушение личной моей жизни, уничтожение [личной] меня, как работника — никому не нужны и прошу вас поэтому о помощи и содействии.

Преданный Вам И. Бабель » {494} И сверху другим почерком размашисто: «Архив».

Письмо без даты, но время написания легко установить по содержанию: «В начале марта я подал заявление <���…>, четыре месяца я жду ответа». Начало марта и еще 4 месяца — это начало июля или конец июня.

А вот письмо напечатанное:

«Москва, 27 июня 1932 г.

Дорогой т. Каганович.

Через несколько дней моей жене должны сделать в Париже операцию частичного удаления щитовидной железы. Выехала она за границу, принужденная к этому тяжело сложившимися семейными нашими обстоятельствами; теперь острота этих обстоятельств миновала. Мой долг — присутствовать при ее операции и затем увезти ее и ребенка (трехлетняя дочь, которую я еще не видел) в Москву. Я чувствую себя ответственным за две жизни. Постоянная душевная тревога, в которой я нахожусь, привела меня к состоянию, граничащему с отчаянием. Я не могу работать, не могу привести к окончанию начатые работы (в их числе — пьеса, которую надо сдать в театре не позже августа, роман о петлюровщине и др.), труд нескольких лет находится под угрозой. Я прошу вас помочь мне в скорейшем получении загр<���аничного> паспорта.

Ваш И Бабель» {495}

В чем отличия?

Первое письмо — сугубо личное: жена больная, дочка беспризорная, старуха безумная (это про тещу — Берту Давыдовну Гронфайн), сам я весь извелся, помилосердствуйте, а то пропаду!

А во втором письме акценты расставлены совсем иные… Настолько иные, что заставляют ставить вопрос об авторстве.

Начнем с надписи на первом письме: «Архив».

Как она могла появиться. Время написания двух писем — продажного и печатного — практически совпадает: конец июня и 27 июня 1932 года. И, скорее всего, дело обстояло так. Принес Бабель письмо в официальное учреждение. Там его заставили письмо переписать, а первый вариант намеревались отправить в архив. Но — не отправили…