Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Едва ли, впрочем, жёнсовет вцепился в Шухова по собственной инициативе. Потому, что неделей раньше (9 мая) писателя уже заклеймила «Комсомольская правда», а день в день с женским письмом на Шухова обрушилась сама «Правда» — сразу два автора из Алма-Аты обозвали обращение Шухова с женой и детьми «преступным и гнусным» {486} . И если жену он просто избивал, то прочих женщин пытался насиловать. В июле 37-го Шухова арестовали {487} , судили и приговорили к двум годам условно. А через год, благодаря вмешательству А. Я. Вышинского, приговор был вообще отменен. Так что 30 марта 1939 года Президиум Союза писателей пригласил Шухова переехать для творческой работы в Москву {488} . Только пьесу Шухова {489} так никто и не поставил.

Нынешние авторы полагают, что истинной причиной травли писателя стала его «связь с правотроцкистской организацией», после чего объявляют эту связь «мнимой»… Ничего нельзя понять!

Не проще ли допустить, что Шухов стал невольным участником чьей-то интриги — какие-то влиятельные лица мерялись силой… И борьба эта шла с переменным успехом, пока одна сторона (на счастье Шухова) не одержала победу…

Н. АНОВ. ДЕТСТВО.

Очень приятная книга. В ней описаны странствия по Руси трех мальчиков в поисках друг друга. Русь времен гражданской войны. Место действия — Ленинград, Сибирь, Китай. На длинном этом пути герои книги встречают разнообразнейших людей: белых и красных, монахов и подпольщиков, беспризорных и кержаков, философических чудаков и простодушных героев; они претерпевают множество удивительных и вместе с тем правдивых приключений, приключений, выбранных тонко, умно, с безупречным литературным вкусом и рассказанных сердечно, с подкупающей простотой, рассказанных чистым русским языком с беззлобным юмором. Но… не слишком ли беззлобен юмор для тех бурных времен?.. Не слишком ли акварельно положены краски? Большая резкость политических и человеческих характеристик, большая резкость света и тени, — повредили бы книге или послужили ей на пользу? По моему — второе? Книга — обширна, в ней 24 печатных листа. К концу, с каждой новой главой, все сильнее чувствуется неизменность приема, доброкачественного, но однообразного. Просьба к автору о сокращении напрашивается сама собой. Вернее всего — эти сокращения должны быть сделаны за счет первых, менее драматичных частей. Несомненно следует усилить описательную сторону couleur local {490} , умело внесенные географические и этнографические подробности раскрасили бы книгу, придали бы ей яркость и точность — т. е. художественность…

Из отдельных замечаний — мне хотелось бы остановиться на следующем: очень уж одинаково описаны все три мальчика[;] — возможно {491} не следует ли каждому из них прибавить по характерной какой-нибудь черте?

Слаб дневник Гаврика; хорошо бы найти здесь неожиданные и мудрые детские слова…

Бледна встреча братьев после двадцатимесячных странствий, и несомненно, читателю захочется как то более подробно проводить в могилу персонажа <,> к которым он успел привыкнуть, которых нельзя было не полюбить<,> — трогательного всемирного путешественника Шенпилло, необыкновенного Пистонова, «благородного авантюриста» Зарембо. Усилить характеристику отдельных лиц и событий — вот дальнейший путь работы над «Детством». Я убежден, что т. Анов с этой работой справится и тогда детская и юношеская наша литература получит хорошую, поучительную, сердечную книгу.

И. Бабель 23/VIII-38 г. {492}

Текст занимает две странички машинописи, и это единственная известная нам рецензия Бабеля на прозаическое произведение.

Рукопись свою Анов основательно переработал, героев переименовал, и в 1941 году она стала книгой «Пропавший брат». А самого Анова жизнь ломала куда безжалостней. Начало было не слишком благополучным: настоящая фамилия — Иванов, отец — литейщик, образование низшее. Зато проживал в Петербурге. Оттого в 22 года, еще до революции, стал сотрудничать в пролетарской печати, а именно — в «Правде». В 1918 году оказался в Сибири, занимался журналистикой… В каких печатных органах? Учитывая прошлое, надо полагать — в большевистских… Так, видимо, и полагали. И легко представить всеобщее изумление, когда в 1932 году Николая Ивановича Анова, ответственного секретаря московского журнала «Красная новь» (там и Бабель печатался) арестовали! И с ним еще пятерых писателей-сибиряков: Евгения Забелина, Леонида Мартынова, Сергея Маркова, Павла Васильева и Льва Черноморцева. И открылось, что в сибирской этой бригаде (сами они называли ее группой «Памир») царили разнузданный антисоветизм, антисемитизм и культ адмирала Колчака.