Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

«Нельзя отрицать, К[аганович] — человек совершенно исключительных способностей. Он много читал, и в самых различных областях. И при этом он читал хорошо, с умением разбираться в прочитанном, так что, несмотря на всю хаотичность его чтения, в разговоре он не производит впечатления самоучки, нахватавшегося верхушек, — хотя принадлежность его к этой категории людей все же несомненна. Особенно поражает в нем быстрота, с которой он схватывает новые для него мысли. Говорить с ним — одно удовольствие: ты еще не успел договорить первую фразу, как он уже понял твою мысль, — и, подхватив ее на лету, так отчетливо и выпукло ее формулирует, кок ты сом ее сформулировать никогда не мог бы» {505} .

Так что Бабель добра не забывал.

До сих пор мы слышали о трех романах Исаака Бабеля: роман о Чека (см. выше — гл. 25);

роман «Великая Криница» (до нас дошли две главы и обещание третьей; см. выше — гл. 23);

роман о петлюровщине (см. выше — «Песнь Лазаря»).

И тут, 2 марта 2018 года, Л. Ф. Кацис напал на след четвертого. Листая газету «Вечерний Киев» за 1929 год от 29 июня, он обнаружил анонимную заметку «Среди писателей», а в ней такую фразу:

« И. Бабельзакончил роман, который выйдет в ЗИФ’е» {506} .

О своем открытии Л. Ф. Кацис немедленно меня проинформировал, а я погрузился в тяжкие раздумья… О романе 1929 года, тем более о романе « завершенном », никто до пор ничего не говорил и не подозревал! И при чем здесь Киев? Бабеля в то время (июнь 1929 г.) там не было — с 21 апреля находился в Ростове на-Дону, откуда 29 июня — в день публикации заметки — отправился в Харьков {507} !

Начнем разбираться, а для этого дочитаем заметку до конца:

« Бруно Ясенскийвыпускает в „Московском Рабочем“» роман из жизни французских горняков «Дандос».

• А. Дорогойченкозакончил новый роман из быта современной деревни; подготовил к печати книгу повестей-романов; работает над романом «Молодежь», который выйдет в «Московском Рабочем»

Дм. Стоновподготовил к печати книгу очерков «По Карачаю», которая выйдет в изд. «Молодая Гвардия».

Про Дмитрия Стонова (Влодовского, 1892–1962) — чистая правда: его 73-страничная книжка «По Карачаю: Путевые заметки» действительно вышла в издательстве «Молодая гвардия» в 1930 году.

Андрей Дорогойченко был писателем намного более известным — его роман о современной деревне «Большая Каменка» привлек к нему всеобщее внимание, быть может, не всегда дружелюбное…

Вспомним роман «Золотой теленок», главу 7-ю 2-й части:

«Степные горизонты источали такие бодрые запахи, что, будь на месте Остапа какой-нибудь крестьянский писатель-середнячок из группы „Стальное вымя“, не удержался бы он — вышел бы из машины, сел бы в траву и тут же бы на месте начал бы писать на листах походного блокнота новую повесть, начинающуюся словами: „Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился“».

А теперь раскроем «Большую Каменку»:

«Спасы.

Подоспело время пахать, под-осень. Дни пахнут грибной сыростью. И долго по утрам не тает густеющий над Каменкой туман. Наволочно.

Выйдет Митрич на двор, стоит посередь двора с непокрытой головою, подставляя розовую плешину под первый осенний дождь. Вздыхает Митрич, хмурится, ворчит:

— Эх, хе… Время-то для пахоты — золото. Одманул город беспременно. Дивуй бы — в долг, а то и задаток послали загодя. Не раз наказывали, чтобы не опоздали с машиной к пахоте. Эхе, хе. Нету внимания к мужицкому календарю.

Ворчит Митрич, голова от думы горячая. Только дождик мелкий освежает голову» {508} .

Похоже, что Ильф с Петровым имели в виду не просто «какого-нибудь писателя-середнячка» из крестьян, но сочинителя совершенно конкретного…

А Митрича переселили в Воронью слободку, сохранив главные его отличительные черты: «социального преобразователя, осознающего себя строителем и руководителем жизни, обладающего бодрым, эмоционально-повышенным, радостно-трудовым восприятием действительности» {509} и образную народную речь («Лексика произведений Д. носит явные следы крестьянского происхождения (гребтить, несусветный, костерят, спростали)» {510} .

«Новый роман из быта современной деревни» мог оказаться романом «Живая жизнь», напечатанным в 1930 году московским издательством «ЗиФ» («Земля и Фабрика»). А, может, под «Живой жизнью» надо понимать другой обещанный роман Дорогойченко — «Молодежь»? Ведь героиня «Живой жизни» — это студентка-коммунистка Нина, приехавшая в деревню на практику, и роман сей представляет собой ее записки…