Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

Но одно можно сказать с уверенностью: что бы ни представлял собой роман «Молодежь», в издательстве «Московский рабочий» он не выходил!

Зато Бруно Ясенский был с «Московским рабочим» связан прочно — его роман «Я жгу Париж» в этом издательстве вышел четырежды: в 1928-м, 1929-м и еще два издания в 1930 году!

А вот роман «Дандосы» ни в «Московском рабочем» и ни в каком другом издательстве так и не появился… В чем причина? Обратимся к биографии, точнее — автобиографии писателя. И там мы прочтем, что, эмигрировав из Польши во Францию, Ясенский испытал острую

«потребность принимать активное участие в развертывающихся вокруг классовых боях посредством неотразимого оружия художественного слова заставила меня забросить стихи и сесть за прозу. Результатом трехмесячной работы и явилось мое первое прозаическое произведение — роман „Я жгу Париж“.

Активная работа в рядах французской компартии лучше теоретических размышлений научила меня применять литературное творчество к задачам повседневной партийной агитации и пропаганды. <���…>

Весной 1928 года я был послан на работу в Северный угольный бассейн (департаменты Норд и Па-де-Кале). Время было горячее, после больших провалов и массовых высылок. Пробираясь с шахты на шахту, укрываясь по горняцким поселкам, собирал попутно материалы и заметки для большого романа „Бандосы“ из жизни польских горняков во Франции.

Начатый роман пришлось отложить в сторону. После возвращения в Париж, — как раз в это время печатался в „Юманите“ мой роман „Я жгу Париж“, — я был неожиданно арестован

и выслан из Франции, якобы потому, что мой роман открыто призывал к низвержению существующего строя» {511} .

Итак, роман назывался не «Дандосы», а «Бандосы»… Но и этот роман нигде не выходил! Почему? В автобиографии Ясенский раскрыл секрет:

«Думаю закончить роман „Бандосы“ начатый еще во Франции, но большой роман требует больше свободного времени. Может быть, получу когда-нибудь более продолжительный отпуск, тогда засяду и закончу обязательно» {512} .

Это написано в 1931 году. А если к этому времени роман не был закончен, то уж точно его не было и в 1929-м!

Из четырех упомянутых в заметке писателей творческими планами делится лишь один — Дорогойченко: «закончил новый роман… подготовил к печати… работает над романом…». Но о каждом сказано, в каком издательстве его книга будет напечатана. А это значит, что информацию корреспондент «Вечернего Киева» получил от московских издательств — «Земля и Фабрика», «Московский Рабочий», «Молодая гвардия»…

Дорогойченко свой роман «Молодежь», если и опубликовал, то в другом издательстве. Ясенский «Бандосов» не написал… Роман Бабеля в свет не вышел. Но издательство могло сообщать только о тех книгах, которые были включены в план. А чтобы включить книгу в план, издательство должно было подписать с автором договор. Знаем ли мы что-нибудь о таком договоре с Бабелем?

Конечно! — 9 июня 1929 года из Ростова на-Дону Бабель отправил письмо редактору издательства «Земля и Фабрика» Головкину Н. А.:

«Дорогой т. Головкин.

Значит, мы оба живы. Это очень хорошо. Еще мы завинтим дела. Не могу Вам сказать, как я обрадовался, получив от Вас весточку. Видно, не скоро еще нас черти приберут. Договоры Вы, верно, поручаете составлять уполномоченным дьявола. Я написал Ионову, что я думаю об этом адском измышлении.

Подписал я его в надежде разжалобить Вас после представления материала. Получив это послание, забудьте о шапке, о предстоящем отпуске, о чистке соваппарата и, схватив в кулак деньги, мчитесь на телеграф. Как бы мне не издохнуть до получения денег. Очень уж Вы задержали отсылку договора. В надежде на гонорарий я приобрел себе выдающегося качества парусиновые штаны и вышитую малороссийскую рубашку. И такой это был необдуманный поступок, что обедаю я теперь только в гостях. Шлите деньги, а то некому будет писать.

Ваш И. Бабель» {513}

Так что письмо известно, и повод понятен: договор подписан, платите аванс! И условия договора, как следует из письма, были самые кабальные… Не знали мы только, что именно Бабель издательству предложил…

И вот теперь туман рассеялся — это был роман!

Остается понять: о чем Бабель в означенном романе хотел рассказать? Об этом ни в письме, ни в газетной заметке не сказано ни слова. Но обратим внимание на дальнейшие поступки Бабеля. А он 29 июня 1929 года шлет из Ростова письмо родным: