Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

– Ладно, ладно, – сказал Рэнсом Гарденер. – К сожалению, ты прав, Мал.

– Как всегда, Рэн. – Хозяин дома съел печенье, потом еще одно, стряхнул крошки со своего вязаного жилета.

Грейс принялась за чтение. Документы оказались еще хуже, чем она ожидала, – повторения, многословие, скука и ничего человеческого. И все сводилось к последней странице, тому факту, что Малкольм Альберт Блюстоун и София Ребекка Мюллер (далее «Заявители») хотят удочерить Грейс Блейдс (далее «Несовершеннолетнюю»). Утверждение очевидного с одновременным убийством английского языка. Девушка поняла, что никогда не будет юристом.

– Ясно как день. Спасибо за вашу работу, мистер Гарденер, – сказала она.

Тот вздрогнул.

– Это что-то новенькое! Меня оценили.

– Нуждаешься в признании, да, Рэн? – подколол его Малкольм.

Гарденер снова усмехнулся и легонько хлопнул его по плечу. Этот жест предполагал личные отношения. У юриста были седые волосы и впалые щеки, и Грейс всегда считала его стариком. Но теперь, когда он сидел рядом с ее приемным отцом, девушка поняла, что они примерно одного возраста – возможно, давние друзья. А может, она просто наблюдала пикировку между двумя общительными людьми. Хотя Грейс ни разу не видела, чтобы они просто болтали, – она думала, что у них чисто деловые встречи, привилегия и обязанность богатых людей.

Но, с другой стороны, Малкольм и Софи тоже ни с кем не общались. Никогда.

Еще одно преимущество жизни с ними.

– Не за что, юная леди, – ответил Рэнсом. – Как я уже говорил, ты несовершеннолетняя и, к сожалению, у тебя не так уж много прав. Однако я составил один документ и хочу, чтобы ты его подписала – если, конечно, ты не против. Он не обязателен, но мне кажется, такая умная девочка его заслужила.

На стол легла еще одна страница. Тот же скучный юридический язык. В документе говорилось, что Грейс понимает, о чем речь, и согласна стать приемной дочерью Малкольма и Софи.

Блейдс подписала эту бумагу, старательно выводя буквы. «Это самый важный документ в моей жизни, – думала она, – и нужно сделать его красивым. Запоминающимся, как сказал бы Джон Хэнкок».

Моя декларация о чудесной зависимости .

В ее жизни ничего не изменилось – ни просьб называть приемных родителей мамой и папой, ни каких-либо упоминаний о новом официальном статусе. С одной стороны, Грейс это нравилось. С другой – немного разочаровывало.

А чего она ждала? Хрустальных туфелек и карету из тыквы?

По будням завтрак каждый готовил себе сам. Все вставали в разное время, а кроме того, Малкольм по утрам почти не ел. Софи старалась сидеть вместе с Грейс, пока та уминала зерновые хлопья, запивая их соком из апельсинов, которые росли в саду, прежде чем отправиться в Мерганфилд, но расписание занятий в университете часто делало это невозможным.

Через несколько дней после подписания официальных документов Блейдс спустилась в кухню и обнаружила накрытый для завтрака стол. Накрахмаленная скатерть, яйца всмятку в фарфоровых подставках, аккуратно разложенные кусочки французских сыров на дорогом фарфоре, треугольники тостов из цельносмолотого зерна в серебряной корзиночке…

Кофе и чай. Ошибиться невозможно.

Малкольм и Софи уже сидели за столом. Еще один спектакль? О боже! Грейс понимала, что подобные мысли – жестокая неблагодарность, но иногда ей хотелось, чтобы ее оставили наедине с ее мыслями и мечтами.

В то утро дело было не только в усталости. Она мало спала, мучимая то радостью, то тревогой. Все время думала: что означает ее новый статус? Может, рано или поздно они потребуют, чтобы она называла их мамой и папой – просто ждут подходящего момента?

Мама и папа.

Отец и мать.

Их светлости… Может, теперь она официально стала принцессой «Баллокс Уилшир» и «Сакс Пятой Авеню»? [19]Или она всегда была ею, как только поселилась на Джун-стрит?

И появится ли принц – теперь, когда она приобрела социальный статус?

И останется ли он принцем или превратится в лягушку, если его поцеловать… или, еще хуже, в жабу?

В ящерицу.

В змею.

Что все это значит ?

И самый страшный вопрос: не сон ли это?

Нет, невозможно. Она лежит на спине с широко раскрытыми глазами на большой роскошной кровати в большой роскошной комнате, в доме, который назвали ее домом, – но так ли это на самом деле?

Может, она просто почетный гость?

И есть ли разница?

Теперь, увидев перед собой накрытый к завтраку стол, Грейс потерла глаза и села, наблюдая, как колышется яйцо всмятку, когда ее рука задела подставку.