Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

– Не спалось? – спросила Софи.

Как будто все поняла.

А может, она и вправду поняла. И Малкольм тоже. Он был психологом и умел видеть чувства других, хотя, если быть честным, иногда не замечал, что происходит вокруг. А вот его жена чувствовала все. Она ходила с Блейдс по магазинам. Сначала выбирала для нее одежду, но постепенно ослабляла контроль, позволяя дочери самой принимать решения.

Софи водила ее к врачу, дантисту и парикмахеру. Софи нашла ей зубного врача и педиатра. А теперь и гинеколога, милую молодую женщину, которая осторожно осмотрела Грейс и порекомендовала противозачаточные таблетки.

Софи с улыбкой смотрела на нее.

– Всё в порядке. Вид аппетитный.

Девушка попробовала яйцо, съела кусочек тоста и выпила почти всю чашку кофе, а потом подняла голову и улыбнулась, показывая, что терпеливо ждет, пока родители скажут, в чем дело.

Но больше никаких эмоций – пожалуйста, только не это! Да, судьба сделала ей подарок, но в какой-то момент это становится похожим на переедание: ты расплачиваешься изжогой и бессонными ночами.

– Мы счастливы, – сказал Малкольм.

– Я тоже. Спасибо, – ответила Блейдс.

– Не нужно нас благодарить, твое счастье – наша лучшая благодарность, – рассмеялся мужчина. – Черт, это звучит так сентиментально… Давайте возьмемся за руки, будем водить хоровод вокруг стола, петь «Будь с нами рядом, Господь» и благодарить всех, как во время общей молитвы.

Грейс рассмеялась вместе с ними.

– Если ты не возражаешь, нам нужно поговорить о колледже, – сказала Софи. – На мой взгляд, у тебя есть два варианта. Можно провести еще один полный год в Мерганфилде, в режиме ожидания, и если ты хочешь, мы на этом и остановимся, хотя с точки зрения учебы необходимости в этом нет. А можно попробовать поступить в колледж весной, и если тебя примут, ты проведешь в Мерганфилде лишь полгода. Тебе едва исполнится шестнадцать, так что если тебя это пугает, я… мы поймем. Просто мы не хотим, чтобы ты скучала.

– Я могу найти работу, – предложила девушка.

– Работу? – переспросил Малкольм. – Позволь кое-что тебе сказать. Ее значительно переоценивают.

Усмехнувшись, он повернулся к жене, словно искал одобрения. Но та была абсолютно серьезна и не отрывала взгляда от Грейс.

– Какого рода работу? – поинтересовалась Софи.

– Я еще не думала. Просто предлагаю одну из возможностей.

– Может, тебе нужно время, чтобы подумать, дорогая? Хотя, честно говоря, я не вижу, чем ты могла бы заняться, кроме как пойти в ресторан быстрого питания. Не потому, что у тебя нет квалификации. Просто так уж устроено наше общество.

– Переворачивать бургеры… Хм. – Воспоминания об остатках ресторанной еды в доме на колесах поколебали решимость Грейс. – Может, и нет. А что такое весенний набор в колледж?

– Его трудно добиться, дорогая. Кроме того, будет непросто в плане общения, потому что ты попадешь в среду, где все знакомы уже несколько месяцев.

Как будто я собираюсь общаться больше, чем вы. И чем теперь .

– Почему это так трудно? – спросила она.

– Колледжи и институты привыкли строго соблюдать процедуру, основа которой – осенний набор. Исключения бывают, но их немного, и случаются они крайне редко.

– Должны оставаться свободные места после тех, кто уходит.

– Совершенно верно, – сказал Блюстоун, – однако они заполняются преимущественно теми, кто переводится из других университетов.

– Тем не менее исключения делаются. Для таких, как ты. – Софи облизнула губы. – Я хочу быть с тобой откровенна, дорогая. Мы позволили себе направить вопросы, и хотя ничего нельзя сказать наверняка, но это возможно. Тем не менее есть проблема.

– Какая?

– Твой выбор будет ограничен. На самом деле мы с Малкольмом получили положительный ответ только из двух мест: Университета Южной Калифорнии и Гарварда.

– Где вы теперь работаете и где вы учились, – заметила Грейс.

– Ну, да, – сказал Малкольм, как будто учеба в Гарварде – это сущий пустяк. Однако он читал все письма, которые ему присылали из университета, и время от времени подписывал чеки на разного рода пожертвования.

– Ну формально я училась в Рэдклиффе, поскольку женщин тогда не принимали в Гарвард, – добавила Софи, – но ты права, с этими университетами нас связывают личные отношения. Возможны также Принстон и Стэнфорд, но они отказались дать такие гарантии, при которых я бы могла рискнуть. А это значит, что если мы отвергнем Университет Южной Калифорнии и Гарвард, то можем остаться ни с чем.