Эстер Верхуф - Рандеву

Новая ситуация для всех была удобнее.

Как ни странно, я скучала по парням. Я привыкла готовить на большую бригаду, привыкла к оживлению внутри и вокруг дома, к их пению. И теперь, на третий день после этих изменений, я все еще не могла сообразить, сколько еды нужно к обеду для уменьшившейся группы.

Эрик подтолкнул меня локтем в бок.

— Поразительно, Симона, ты только посмотри на этого человечка! У него есть актерские задатки, ты согласна? Он поистине наслаждается вниманием.

Вздрогнув, я отвлеклась от своих мыслей.

— Да, — ответила я тихо, подавив желание сказать « oui » [39] Oui (фр.) — да. , чтобы меньше выделяться среди французов.

Мужчина, сидевший наискосок перед нами, оглянулся. Я узнала его, но не смогла вспомнить, чей это отец. Он ответил на мою улыбку и снова воззрился на сцену.

Эрик наклонился ближе.

— Посмотри, какие косички у Изабеллы! Сколько было работы у нашей maitresse со всеми этими девчонками!

— Да, очень мило.

— Тебе тоже надо научиться так делать.

— Мне? Научиться плести такие косички?

— Да, Изабелле это очень идет.

Мой ответ утонул в аплодисментах. На потолке ярко вспыхнули люминесцентные лампы и осветили зальчик. Все встали и начали пробираться мимо деревянных стульев в актовый зал. Люди разговаривали, делились впечатлениями, пожимали друг другу руки. Некоторые тут же выходили на улицу выкурить сигарету. Больше всего мне хотелось бы сразу уйти, но нужно было дождаться детей.

В актовом зале составили вместе несколько столов. За ними стояли две крепкие женщины лет пятидесяти в коротких жакетах и белых блузках. Они наполняли пластиковые стаканчики фруктовыми соками, водой или вином. Я рассеянно взяла стаканчик с темно-красной жидкостью. Немного алкоголя мне не повредит. Эрик тоже взял протянутый ему стаканчик и встал рядом со мной. Мимо нас проходили люди, они приветливо кивали нам, некоторые подавали руку. Я представляла им Эрика, но дальше стандартного « Ca va ?» [40] Ca va? (фр.) — Как дела? и приветливой улыбки дело не заходило.

— Интеграция идет отлично, а? — не преминула сказать я.

Наверное, можно было бы и прикусить язык.

Эрик оглянулся.

— Помнишь тех иракцев в Голландии?

Я кивнула. В нашем районе два года назад поселились иракцы. Обе их дочки стали ходить в школу, где учились Бастиан и Изабелла. По слухам, эти иракцы были высокообразованными людьми, отец семьи работал инженером или преподавал в университете, что-то в этом роде. Они бежали из своей страны, чтобы начать в Голландии новую жизнь. Сейчас, лучше чем когда-либо, я могла понять, как невероятно трудно им приходилось. Против собственной воли я подумала о Мишеле. Определенные формы интеграции не знают никаких языковых проблем.

— На подобных вечерах те иракцы тоже всегда были не в своей тарелке, — ответила я нехотя.

— Языковые проблемы, — сказал Эрик. — У людей нет ни малейшего желания вести на празднике утомительные разговоры. Но это пройдет само собой, когда мы поживем здесь подольше.

На это надеялась и я, хотя уверена не была. Я не была уверена больше ни в чем. В тот момент я действительно сомневалась во всем — в затеянном нами предприятии, в нашей частной гостинице. Действительно ли я ее хотела? И в правильности решения Эрика так радикально поменять нашу жизнь я тоже не была уверена. Я сомневалась даже в правильности решения, которое приняла тринадцать лет назад, выйдя за него замуж. Я все глубже копалась в своей памяти. Все наши лучшие минуты не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытала с Мишелем. Была ли настоящая любовь причиной, побудившей меня выйти замуж за Эрика? Или, с молоком матери усвоив, что целью моей жизни должен стать экономически привлекательный брак, я сказала «да», потому что в то время предложение Эрика означало, что моя миссия выполнена?

Я не могла вспомнить ни единого момента, когда бы терзалась так, как сейчас, в этом salle de fete на юге Франции, и когда бы все главные линии моей жизни так туго сплелись в единый клубок.

— Ты знаешь всех присутствующих? — спросил Эрик.

— Большинство, в лицо. Почти все здесь — родители.

— Странно, кстати, — сказал он, оглядываясь. — Я и правда не знаю здесь никого, ни единого человека. А тебе эти лица знакомы… Полагаю, мы с тобой прожили последнее время несколько врозь.

— В этом… В этом нет ничего удивительного.

И в Голландии дела обстояли почти так же. Там у него была работа, а здесь — реконструкция дома.