Эстер Верхуф - Рандеву

В доме зазвонил телефон.

— Пусть звонит, — отмахнулся Эрик. — Мы обедаем. Если это важно, позвонят еще раз.

Нет, так нельзя. Дети были на какой-то экскурсии со школой. Мало ли что могло случиться!

Я поспешила к аппарату.

— Алло!

— Симона? Привет, это па. Ты не могла бы позвать Эрика? Мне нужно с ним поговорить.

Мой свекор никогда не отличался таким лаконизмом. Он был одним из самых общительных и разговорчивых людей, которых я знала: всегда шутил, балагурил и со всеми мог поладить. Раньше он работал агентом по продаже люминесцентных ламп, и на службе эти качества ему очень помогали. Эрик тоже их унаследовал.

— Сейчас позову.

Я вернулась на улицу, где, если я правильно поняла, продолжалась беседа о собаках, о том, какие породы смешались в родословной Пирата.

— Эрик, звонит твой отец.

Муж пошел в дом. Я села на свое место и нацепила что-то на вилку. Я надеялась, что плохих новостей не будет. И свекру, и свекрови за семьдесят, но они здоровы и ведут активный образ жизни. Мать Эрика состояла в театральном обществе, где часто получала характерные роли, которые исполняла с воодушевлением и большим удовольствием. Отец вел финансовые дела местного легкоатлетического союза и каждую неделю ходил в кафе играть в карты. Домашние дела они делали вместе. В их доме каждый, кто оказывался там, в ранний ли час или в поздний, мог рассчитывать на внимание и чашечку кофе.

Эта пара занимала особое место в моем сердце. Они были образцовыми супругами и гармонично старились вместе. Большая редкость в наше время.

Парни поели. На свет появились пачки табака и сигареты. Я убрала со стола, а потом пошла в дом, чтобы заварить кофе.

Эрик все еще стоял на кухне. Взгляд серьезный, даже, пожалуй, испуганный. Я подошла к нему.

— Что случилось?

— Мама… Она в больнице. У нее кровоизлияние в мозг.

Я прижала руки ко рту.

— О Господи!

— Она не может говорить. Па сказал, почти совсем не может. Левая сторона парализована. Они играли в карты, и вдруг мама потеряла сознание. Она пока не пришла в себя.

Я обвила руками шею Эрика, и тут же на глаза навернулись слезы.

— Какой кошмар…

Он уткнулся подбородком мне в плечо.

— Я еду к ним. Завтра же.

Я закусила губу. В этот момент мне нельзя было думать ни о ком, кроме свекрови и свекра, который теперь, должно быть, пребывает в полной растерянности, в смятении. Но мысль о том, что придется ночевать в караване без Эрика, в полной темноте, слышать шелест листвы и другие ночные звуки, повергла меня ужас. Конечно, у нас был Пират, но он такой шаловливый, такой дружелюбный ко всем, что я не обманывалась относительно его качеств сторожевой собаки. Но сейчас речь шла не об этом. Ехать вместе невозможно — детей нельзя забирать из школы. Они только-только начали к ней привыкать, все еще оставаясь там чужаками. Но и Эрика не следует обременять нашими проблемами.

Мы справимся. Только ничего не нужно усложнять.

— Работу необходимо продолжать, — сказал Эрик, отпуская меня и потирая лицо руками. — Обязательно… Я поговорю с Петером.

— Нет проблем, Эрик, мы же знаем, что тут делать, — Вандам был очень серьезен. — Что тут скажешь? Нужда свои законы пишет.

Потом он быстро заговорил с ребятами по-французски, и все они без исключения высказали нам сочувствие. Лица озабоченные. Говорят, что мы с Эриком должны держаться.

— Когда ты предполагаешь вернуться? — спросила я мужа.

— Не знаю. На дорогу уйдет почти два дня, так что я рассчитываю дня на четыре. Значит, приеду в воскресенье вечером. Если больше ничего не случится… А если там в самом деле так плохо, тогда…

— Не думай об этом, Эрик, — прервала я. — И о нас не беспокойся. Я справлюсь.

Петер внимательно слушал, потом вступил в разговор.

— Мы будем привозить еду с собой.

— Не надо, — ответила я. — Завтра и в пятницу дети весь день в школе, а в выходные не будет вас. Эти два дня я вполне могу готовить.

— Ты останешься без машины, — сказал Эрик. — Вдруг возникнут какие-нибудь проблемы, а ты без колес?

— Как без машины? А как же возить детей в школу?

Эрик озадаченно посмотрел на меня.

— Да, действительно… Так или иначе, машина тебе нужна. Как мне это в голову не пришло?

Он вскочил со стула и бросился в дом. Я подлила всем кофе.

— Это одна из самых неприятных сторон жизни в чужой стране, — задумчиво сказал Петер. — Родные. Пока они здоровы, все в порядке, но чуть что случится, а ты за тысячи километров от них…