Эстер Верхуф - Рандеву

Он взглянул мне в глаза:

— Кофе?

— Да.

Официантка «Пирата», видимо, обладала природным талантом. У нее, судя по всему, было безупречное чувство ритма. Она появлялась внезапно и проворно убирала посуду, оставляя лишь стаканы с водой. Должно быть, эта женщина привыкла работать в спешке, поскольку в летний сезон здесь было полным-полно туристов и отдыхающих.

Она принесла две чашки эспрессо и счет. Я положила на него кредитную карту. Мишель вытащил бумажник (нечто холщовое с застежкой на липучке) и положил рядом три евро. Официантка вернулась с ручкой и чеком. Я подписала.

Малюсенькой чашечки кофе мне хватило на три глотка, а к конфетке, поданной вместе с ней, я не притронулась.

Потом я допила свою воду — хотела смыть вкус крепкого кофе, и увидела, что Мишель делает то же самое.

Где-то глубоко внутри, очень глубоко, возможно, на том уровне, который определяется как животный, я поняла, почему он так поступил. А на более высоком, на том, который делает человека человеком и на котором я теперь едва удерживалась, я осознала, что дошла до точки, где придется сделать выбор. И что бы я ни выбрала, это будет иметь непредвиденные последствия.

Мишель встал. Я отодвинула свой стул назад и, поднимаясь на ноги, почувствовала в голове какую-то легкость.

Мишель перешел на другую сторону набережной и направился к пляжу. Я шла за ним.

Аркашон лежал на берегу небольшого залива — вдали виднелась темная полоска земли. Солнце все еще сияло, но свежий ветер приносил прохладу. Слева от нас, там, где в этот залив устремлялись воды Атлантического океана, очень далеко от берега, собирались темные тучи.

Почти у самой кромки воды я остановилась, чтобы снять кроссовки и носки. Белый песок оказался шершавым. Я засунула носочки в кроссовки и взяла их одной рукой за шнурки, Мишель сделал то же самое.

Держась справа от моря, мы не спеша пошли дальше, у самой воды, оставляя следы на влажном песке, холодном и осыпающемся под босыми ногами. В голове все еще не было ни одной мысли.

Мы шли, не говоря ни слова, не торопясь, двигаясь к пирсу. Он тянулся над пляжем, уходя от набережной в море, поддерживаемый мощными белыми пилонами. В конце пирса были пришвартованы кораблики. Наверное, рейсовые. Скопление стекла и обширная задняя палуба с лавками. Ветер поднимал мои волосы и трепал их как хотел. Я обернулась, убрала пряди с лица и посмотрела на отпечатки наших ног, оставленные на песке. Они вились вдоль кромки берега и вели назад, дальше, чем хватало глаз.

Я подняла голову. Грозная громада туч — темных, массивных — медленно ползла от Атлантики к берегу, резко контрастируя с приятными пастельными тонами набережной, великолепной белой балюстрадой, отделяющей пляж от дороги, и деревьями с блестящими листьями, которые шелестели на ветках при порывах крепчавшего ветра. Атмосфера стала совершенно другой, не такой, как утром.

Дух захватывало.

Я невольно улыбнулась. Прогулка здесь была похожа на каникулы, на выходной день. Никакого стука, скрежета, пыли и камней, мытья посуды и бесконечной готовки. Только свежий морской воздух, красивые дома и широкий песчаный пляж.

И Мишель, стоящий вплотную за моей спиной.

Его руки скользнули по моим бедрам, и я почувствовала его грудь, прижатую к моей спине.

У меня остановилось дыхание. Ноги задрожали в прямом смысле этого слова. Кроссовки упали на песок. Мишель поцеловал меня в шею, и я вздрогнула. Его руки, прекрасные сильные руки, отлично справлявшиеся с тяжелой работой, переместились чуть выше — под блузку. Осторожные, изучающие прикосновения вызвали немедленный отклик в каждой клетке моего тела. И сокращения в низу живота.

Я обернулась и посмотрела ему в глаза.

— Ты красивая, — сказал он серьезно, убирая волосы с моего лица. — Очень, красивая.

Я не могла произнести ни слова. Это было нереально. Как во сне, как в кино. Я была не я, а кто-то другой.

Я забыла обо всем вокруг.

Мои пальцы скользнули по его волосам, шее, лицу. Я хотела прижаться к нему всем телом, но желала и большего.

В ту секунду, когда наши губы соприкоснулись, упали первые капли дождя. Крупные, тяжелые капли, охладившие мне кожу.

Я ощущала его язык, быстрый и ловкий. Мне было не до размышлений, я их больше не хотела. Я крепко прижалась к Мишелю. Оставалось только чувствовать, принимать, жить этими минутами. Наслаждаться прекрасным, молодым, крепким мужским телом, прижавшимся ко мне, и цепной реакцией электрических разрядов, пронзающих меня.