Лоренс Гоф - Сэндсторм

Уильям унаследовал магазин от недавно умершего старшего брата. Разделяя любовь Дженнифер к экзотической старинной мебели, он тем не менее терпеть не мог находиться в торговом зале, ненавидел разговоры с покупателями и все прочее, что обычно требуется от продавца. Он предпочитал ездить за товаром, забирался в своих путешествиях даже на север Шотландии, часто пропадал на неделю и более, а когда возвращался, ему, как правило, нечего было предъявить, кроме корешка от чековой книжки и пары-тройки забавных историй. Страдал бизнес, страдала и супружеская жизнь. В июне 1983-го Уильям наконец заявил, что, к сожалению, не подходит на роль отца семейства и хочет уйти. По всей видимости, он встретил другую женщину, такую, чьи возраст, темперамент и материальные условия лучше соответствовали его потребностям. В обмен на развод и отказ от претензий на алименты он предложил Дженнифер магазин и выразил готовность переписать аренду на ее имя. Дженнифер потребовалось несколько лет, чтобы превратить магазинчик из захудалой лавчонки в выгодное предприятие. Она только-только встала на ноги, когда в ее жизни появился Дауни.

Фостер тяжело вздохнул, отвернулся от окна, за которым багровело вечернее небо и мерцали мириады огней, и задумался над тем, как быть с Шейлой. Он надеялся, что интрижка с машинисткой поможет ему прийти в чувство, однако ничего подобного не произошло. Ричарда Фостера продолжали одолевать заботы, а избыток секса лишь утомил его и даже заставил ощутить себя немощным стариком. Адвокаты жены Чарли Макфи, шайка отъявленных мерзавцев, звонили Фостеру по два, а то и по три раза на дню, совершенно, по-видимому, не считаясь с тем, в какую сумму выльются международные разговоры. Он стал бояться телефонных звонков. Что ему было сказать? Что Чарли Макфи бежал из посольства, вероятнее всего, не без помощи старшего оперативника? Дьявол! Фостер прижал ко лбу стакан, в котором потихоньку таял лед. Он ведь ясно сказал Дауни, что ждет ежедневных докладов, а от того ни слуху ни духу вот уже целую неделю!

Как сквозь землю провалился – нет ни дома, ни, если верить словам прислуги, в городе. А ливийский полковник Бутрос Мурад околачивается в Стамбуле, хотя, по уверениям Дауни, должен быть в Ливии, откуда его планировалось похитить.

Кроме всего прочего, эта загадочная фраза, которую произнес Дауни в разговоре с Дженнифер на площади напротив витрины магазинчика: «У меня есть пленка, которую тебе следует посмотреть». А что ответила она? Вовсе не то, что можно было предположить. Вместо того, чтобы спросить, что, черт возьми, имеет в виду Дауни, она – что никак не вязалось с ее характером – послушно последовала за ним и преспокойно уселась в такси. Которое, кстати сказать, появилось неизвестно откуда и как раз тогда, когда понадобилось. Фостер сунул в рот кубик льда, вернулся на кухню, схватил бутылку виски и сорвал с горлышка пробку. Какую такую пленку показал Дауни Дженнифер Форсайт, что она бросила дочь, забыла про магазин и полетела в Каир, где растворилась в людской массе? Фостер налил себе полный стакан. Очевидно, пленка имеет какое-то отношение к исчезновению отца Дженнифер. Может, Эдвард Форсайт жив, а полковник Бутрос Мурад знает, где он находится, и готов содействовать в освобождении англичанина? Но каким боком тут замешан Дауни?

Неужели он влюбился в Дженнифер и поддался романтическому порыву?

Господи Боже! Фостер медленно завинтил пробку. Завтра с утра надо будет затребовать досье Дауни и изучить все, что там найдется по 1972 году – тому году, когда Эдварда Форсайта якобы замучили до смерти в Сабхе. Фостер не имел ни малейшего понятия о том, что затеял Дауни, но одно знал наверняка – он постарается узнать что к чему.

Теперь, когда они избавились от деревянного ящика с трупом Ахмеда Маха, в ровере стало гораздо свободней. Дженнифер улеглась на заднем сиденье и повернулась так, чтобы знойный ветер с повадками вампира, который врывался в открытое окно, не задувал в лицо. На переднем сиденье тихонько посапывал Дауни. Он спал, что было весьма удивительно, если принять во внимание многочисленные ухабы, на которых подскакивал автомобиль, взлетая порой чуть ли не под небеса. Дженнифер всегда считала, что пустыня имеет некое романтическое очарование; однако сейчас она не находила ничего романтического в бескрайних песках, унылое однообразие которых лишь изредка нарушали приглаженные ветром выступы скальных пород, да мерцавшее вдалеке марево. Она несколько раз пыталась завязать разговор со Свитсом, но тот решительно пресекал все попытки, поскольку пребывал в мрачном расположении духа. Вспомнив о том, сколько времени провела по соседству с ящиком, в котором находился мертвец, Дженнифер вздрогнула. Ровер катился под уклон, спускаясь в глубокий, узкий уэд, дно которого поначалу было песчаным, а затем стало каменистым. Для такой дороги, когда под колеса автомобиля то и дело попадали почти безупречно круглые камни размером с шары в кегельбане, скорость была слишком высокой. Свитс, словно погруженный в транс, глядел, не мигая, в лобовое стекло.