Лоренс Гоф - Сэндсторм

Водитель машины, с которой столкнулся мотоцикл, был пьян в стельку и к тому же гнал на сумасшедшей скорости по встречной полосе. По профессии отец – инженер-мостостроитель, работал на фирму, которая имела представительства в Лондоне, Нью-Йорке и Рио. В последние десять лет своей жизни строил мосты по всему свету. В августе 1972 года, находясь в Триполи, столице Ливии, Эдвард Форсайт исчез. К тому времени он провел в Ливии несколько месяцев. В полицейском рапорте не было ни слова о сути того проекта, над осуществлением которого трудился Форсайт. Разве в Ливии есть реки? Кажется, нет, хотя надо будет проверить. Впрочем, там в изобилии каньоны и овраги, через которые необходимо перебрасывать мосты, а также великое множество больших и малых вади, каковые в сезон дождей заполняются водой, так что без мостов тоже не обойтись.

Фостер поднялся, стараясь производить как можно меньше шума, чтобы не разбудить Шейлу, взял пустой стакан, вышел из спальни и направился по коридору на кухню. Там стоял роскошный холодильник, оборудованный всем необходимым, включая электрическую мини-морозилку. Фостер нажал на красную кнопку, а затем подставил под отверстие сложенные чашечкой ладони, в которые тут же хлынули потоком кубики льда. Он опустил два в стакан, остальные уронил в раковину и налил себе виски, после чего перешел в гостиную, из окна которой открывался чудесный вид на Нил. Правда, сейчас ему было не до красот природы; вдобавок за то время, какое Фостер пробыл в Египте, он привык воспринимать реку как символ всего того бардака, который здесь творится.

Широкая, глубокая, с неторопливым течением, совершенно непредсказуемая, вся в иле, из-за которого в воде невозможно что-либо разглядеть; самым же отвратительным было то – с точки зрения бюрократа, каким был Фостер, в обязанности которого входило собирать и быстро анализировать поступающие сведения, – что река, подобно городу с его двенадцатью миллионами жителей, не проявляла никакой спешки, текла убийственно медленно, и с этим ничего нельзя было поделать.

Фостер глотнул виски, повертел стакан в руках, прислушался к позвякиванию льда о стекло и недовольно нахмурился. В той профессии, какую он для себя избрал, разница между грандиозным успехом и сокрушительным провалом зачастую заключалась в способности отделить полуправду от явной небылицы, ложь от слухов, намеки от фактов. В данном случае Фостеру не давал покоя слух о том, что инженер Форсайт был якобы патриотом своей родины и, путешествуя по свету, выполнял различные поручения британской секретной службы МИ-16.

Что же касается фактов… Дьявол! Факт тот, что ливийцы сорвали с Фостера маску наемного специалиста, которому все равно, на кого работать, – лишь бы платили, и замучили его до смерти в армейских казармах в Сабхе, в четырехстах милях от Триполи. Факт ли? Ведь сообщение о гибели Форсайта от рук ублюдков Каддафи основывалось на неподтвержденных слухах, что Форсайт сотрудничал с МИ-16.

Фостер сделал в уме пометку: следует связаться с британцами, заставить их стряхнуть пыль со своих архивов. Он налил себе еще виски и снова уставился в окно. За ним сгущались сумерки. Небо приобрело оттенок розовых лепестков; до самого горизонта, насколько хватает глаз, мерцали городские огни. Фостер пригубил спиртное. В деле Форсайта имелось немало любопытных подробностей. Например, кто-то позаботился о незамедлительной выплате страховки, хотя, учитывая обстоятельства, задержки с перечислением денег представлялись неизбежными.

Мысли Фостера снова обратились к Дженнифер Форсайт.

Едва до нее дошла весть о гибели отца, она бросила школу изящных искусств и принялась тратить то, что получила по страховке. Она израсходовала громадную сумму в бесплодных попытках узнать, что же конкретно стряслось с отцом, то ли надеясь, что он все-таки жив, то ли желая удостовериться в его смерти. К лету 1974 года, то есть по истечении почти двух лет со дня исчезновения Форсайта, на счету Дженнифер оставалось лишь несколько тысяч фунтов, а похвастаться ей было абсолютно нечем. Тогда она снова записалась в школу, но не выдержала и ушла в разгар первого семестра. В следующем году она неоднократно меняла работу: подвизалась в основном в торговле и нигде не задерживалась дольше двух месяцев. В январе 1976-го на вечеринке, которую устроила бывшая сокурсница, Дженнифер познакомилась с мужчиной по имени Уильям Скотт, владельцем антикварного магазинчика на Кингз-роуд. Помещение магазина было им взято в долговременную аренду. Сорокатрехлетний, едва ли не вдвое старше Дженнифер, Скотт годился ей в отцы; возможно, этим и объяснялся их союз. Впрочем, может быть и так, что он просто выбрал подходящий момент, чтобы предложить руку и сердце девушке, которая отчаянно нуждалась в защитнике и была, скорее всего, согласна даже на иллюзию безопасности. Во всяком случае Дженнифер Сара Форсайт и Уильям Босуэлл Скотт обручились через три недели после первой встречи; Уильям явно поторопился – должно быть, в последний раз в своей жизни. Брак был гражданским. Сразу после обручения молодожены устроили в своем магазинчике маленькое торжество. Впоследствии Дженнифер призналась одной из своих болтливых подружек, что сильнее всего ей в тот день запомнился сладковатый запах воска, исходивший от антикварной мебели и от нафабренных усов супруга. 11 декабря 1976 года, через десять месяцев после свадьбы, Дженнифер родила девочку, которую, в честь бабки со стороны матери, назвали Синтией.