Лоренс Гоф - Сэндсторм

– Правда, – подтвердил Чарли, гадая, как Абрамс поступит дальше. Протянет ладонь за чаевыми? Он также подошел к окну, попытался открыть его и обнаружил, что ничего не выйдет. Окно было забито, крепко-накрепко; толстое пыльное стекло отливало зеленым. Должно быть, пуленепробиваемое.

Чарли постучал по стеклу ногтем, затем с размаху ударил кулаком. Абрамс кинул на него озадаченный взгляд, Снаружи сгущались сумерки. Во дворе посольства, который располагался прямо под окном, трое мужчин садились в длинный черный лимузин. Вот машина тронулась, покатила к воротам, в свете фонарей засверкали хромированные накладки; чем быстрее двигался автомобиль, тем яростнее трепетали флажки на капоте. Лимузин выехал из ворот, и те автоматически закрылись. Вероятно, над двором раскатился гул, когда одна металлическая створка соприкоснулась с другой, однако в комнате, отделенной от внешнего мира толстым стеклом и не менее толстыми стенами, не раздалось ни звука.

Абрамс куда-то исчез. Чарли услышал плеск воды, который донесся из раскрытой двери. Он осмотрелся, привыкая к своему новому жилищу. Комната имела прямоугольную форму. Ее стены были выкрашены в грязно-белый цвет, на паркетном полу лежала красно-сине-зеленая циновка. Обстановку составляли маленький письменный стол, гардероб и узкая кровать, застеленная темно-синим пикейным покрывалом, которое украшали похожие на звезды блестки. Картинка на шторах изображала привольную ковбойскую жизнь. На стене над кроватью висела огромная, в половину человеческого роста фотография паренька в бейсбольной форме. Он стоял на основной базе, небрежно закинув на плечо биту; за его спиной проступала паутина сетки. По лицу мальчика можно было предположить, что он сошел с одной из коробок, в каких продают кукурузные хлопья: широко расставленные карие глаза, курносый нос, изобилие веснушек. Он слегка запрокинул голову, чтобы взглянуть в объектив из-под козырька своей шапочки. Мальчик улыбался; слишком крупные передние зубы лишали улыбку почти всякого очарования.

Чарли сообразил, что в этой комнате жил когда-то подросток – скорее всего тот самый, который улыбался с фотографии. Он опустился на кровать. Ну конечно, комната явно принадлежала ребенку! Все без исключения предметы обстановки были чуть меньше, чем полагалось, словно их подгоняли под рост мальчика. Чарли подался вперед, открыл верхний ящик стола. В том находились несколько листов желтоватой бумаги, коробка цветных карандашей и иллюстрированный альбом с динозаврами. Чарли задвинул ящик обратно, а затем открыл по очереди средний и нижний. Оба были пусты, если не считать газетных листов, которые устилали дно. «Чикаго трибюн» за 11 августа 1979 года. Внезапно Чарли попалась на глаза картонная коробка, которой он до сих пор не замечал, хотя она лежала на кровати. Коробка оказалась битком набитой одеждой. Чарли перевернул ее, и одежда вывалилась на покрывало.

Так, две бледно-голубые рубашки с воротничками на пуговицах, две пары темно-синих носков, двое плавок – одни черные, другие – ярко-красные, а также две пары бежевых хлопчатобумажных брюк. Все новенькое, только что купленное, с ярлыками и ценниками, из которых следовало, что одежда приобретена в универмаге «Сирс». Чарли изучил штрих-коды на ярлыках, потом ознакомился с цифрами на ценниках, провел ногтем по поверхности одной бумажки, проверил на прочность пластиковый канатик, которым ценник крепился к предмету туалета, затем взял рубашку и разложил ее на коленях. Материал на ощупь был восхитительно, почти сверхъестественно мягким. Чарли расстегнул и снова застегнул пуговицу. Фирма «Эрроу». Сделано в США. Размер шестнадцатый по шее и тридцать четвертый по рукаву. Иными словами, подходит идеально. Вот только Абрамс забыл вышить на нагрудном кармане деле буквы «Ч. М.»

Вновь послышался плеск воды, и из ванной, застегивая на ходу ширинку, появился Абрамс. Он ткнул пальцем через плечо:

– Если хотите освежиться, ванная вон там.

– Эта одежда для меня? – проговорил Чарли, указывая на коробку, в которую, перед тем как сесть за стол и взять в руки альбом с динозаврами, аккуратно сложил все, что вытряхнул на кровать.

– Надеюсь, размер правильный?

Чарли утвердительно кивнул и направился в ванную, с трудом удерживаясь от того, чтобы не зачесаться в присутствии Абрамса. От той одежды, которая была на нем, исходил целый букет запахов – ароматы пруда и пыли, пота и гашиша, пороха и предчувствия смерти. В ванной комнате его глазам предстали сверкающая эмалированная ванна, белый унитаз и душевая кабинка, пол которой был выложен белым пластиком. Кабинку отделяла пожелтевшая от времени целлофановая штора.