Грег Диналло - Фиаско

Я с трудом заставил себя улыбнуться.

— Ну если мы затронули эту тему…

— Какую? Про тюрьмы и лагеря?

— Да нет. Про антигосударственные преступления. Поскольку все же есть случаи похищения наград, как по-вашему, можно ли проследить, у кого они исчезли?

— А что вы имеете в виду? Разыскать торговца, который их приобрел, и через него выйти на вора?

— Точно.

Рафик подозрительно глянул на меня.

— Так, стало быть, Катков, у вас задача не только заработать себе на хлеб с маслом, но и выяснить кое-что, не так ли?

Я согласно кивнул.

— Ну что ж, желаю удачи.

— Послушайте, я далек от того, чтобы поднимать шум. Вся эта история началась с… некоего инцидента, а я пытаюсь выяснить мотивы.

— Инцидент, говорите? — рассердился Рафик. — Не надо мне пудрить мозги и ходить вокруг да около. Говорите прямо, что нужно, или забудем о нашем разговоре.

— Совершено убийство. Понятно теперь?

— Стало быть, кто-то потерял больше, чем просто награды?

— Да. И мне нужно выяснять, был ли здесь действительно грабеж или это искусная маскировка другого мотива убийства.

— А как звали несчастного бедолагу?

— Воронцов. Владимир Ильич.

Рафик приподнял и опустил брови, припоминая. Пока он раздумывал, утро прорезал стремительно приближающийся свет ослепительных фар и проблески ярко-синих мигалок милицейских автомашин. Мгновенно застегнулись на все пуговицы пальто, захлопнулись крышки чемоданчиков, свернулись одеяла, продавцы и покупатели устремились к своим машинам. Загудели моторы, завизжали тормоза. Те, у кого машин не было, побежали к холмам, под защиту густых елок.

— У вас есть машина? — выкрикнул я на бегу. Ответа не услышал. Оглянувшись, увидел, что Рафик куда-то пропал. Сгинул так же таинственно, как и появился.

Я уже было добежал до ближайших деревьев, как оттуда выскочили несколько торгашей и врассыпную бросились в противоположную сторону. Откуда ни возьмись высыпала целая шеренга милиционеров в форме, с наганами и пневматическими ружьями в руках и дали предупредительный залп поверх голов. Все замерли на бегу, заложили руки за голову, а милиционеры начали сужать кольцо вокруг нас. Затем обыскали всех, отобрав паспорта и другие документы. Тут же подкатили воронки с решетками на окнах.

Какой-то сержант принялся выкликать нас пофамильно, сверяясь с документами, каждому задержанному надевали наручники и запихивали в автобус. Так он выкликнул десятерых, и вот мой черед.

— Катков?

— Здесь, — раздраженно отозвался я и подошел к нему. — Послушайте, я журналист, ни в чем предосудительном не замешан. Собираю материал для репортажа.

— Залезай, — указал он на дверь воронка.

— Вы делаете большую ошибку. Старший следователь Шевченко — мой приятель.

Сержант недоверчиво оглядел меня.

— Да, приятель, заверяю нас. Вызовите его по радио и назовите мою фамилию.

Уловка удалась. Сержант взял меня под руку и повел между деревьев. В это время из-за горизонта выкатилось солнышко, но холмам поползли длинные тени, я уловил силуэт высокого человека в узком пальто, наблюдавшего за операцией. Вот сукин сын! Да это же старший следователь собственной персоной! Это он устроил облаву. Когда мы уже подходили к нему, нас обогнали два милиционера, сопровождающие длинноволосого дельца.

— Думаю, мы договоримся на всем этом поставить крест. — Длинноволосый вытащил из-под дождевика пачку долларов. Оттянув резинку, он принялся отсчитывать сотенные купюры, остановившись на десяти.

Шевченко отвернулся и прикурил сигарету.

Длинноволосый добавил еще десяток купюр.

Шевченко как-то безразлично втянул табачный дым и выдохнул. Торговец доложил еще пять сотен, тогда Шевченко несколько оживился, задумчиво кивнул и положил деньги в карман.

Самодовольно ухмыльнувшись, длинноволосый повернулся, собираясь уходить, но Шевченко уже подал знак милиционерам и скомандовал:

— Задержать его! И предъявить еще обвинение в попытке всучить взятку сотруднику милиции. Валюту приобщить в качестве вещественного доказательства.

— Ты, подонок! — вскричал торговец, вырываясь из рук милиционеров, когда они стали надевать на него наручники. — Ты, хренов подонок!

— Добавьте ему также обвинение в словесном оскорблении.

Подобострастно улыбнувшись, милиционеры как можно туже затянули наручники па запястьях длинноволосого и повели его к машине. Сержант подтолкнул меня к Шевченко и доложил:

— Вот этот тип заявляет, будто он с вами знаком, товарищ начальник.