Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

Браччи рассмеялся. Коротко, сухо, с горечью.

– Шутите? Белла не сказала мне ни слова. Даже не намекнула. Если не Уриэль… – Он пожал плечами. – А вы чего ждали? Наверное, собиралась от него избавиться.

Вот так, подумал Коста. Все просто. Белла Браччи и Белла Арканджело. Разница невелика. И одни, и другие – люди практичные. Проблему легче устранить, чем решить. Избавиться от ребенка. Избавиться от мужа.

– Было бы неплохо, если б кто-то подтвердил ваши показания насчет той ночи. Показания родственников…

– Да сколько ж раз, черт бы вас побрал, надо повторять одно и то же! – взорвался наконец Энцо. – Он был с нами. Все время. А вам лучше заняться делом да поискать того, у кого была причина.

Замечательное предложение, подумал Коста, но облечь мысль в слова не успел – оконное стекло с дребезгом разлетелось на осколки. Все шестеро вздрогнули и замерли. Вслед за упавшим на пол кирпичом влетела бутылка с торчащим из горлышка тлеющим тряпичным жгутом.

– Ну хватит! – бросил Перони и, мгновенно вскочив со стула, выхватил самодельный фитиль, швырнул его на пол и неуклюже затоптал. – Милые у вас соседи. – Он наклонился, поднял бутылку за горлышко и водрузил на стол. – Похоже, кое-кого придется забрать с собой, чтобы остальные не распоясались.

Коста тоже встал и открыл дверь. Толпа стала больше и состояла исключительно из мужчин – нетрезвых, хохочущих, перебрасывающихся шуточками и, похоже, терпеливо ожидающих наступления вечера, чтобы устроить небольшой суд Линча.

Между ними и домом стояли трое полицейских в форме – со скрещенными на груди руками, скучающие, равнодушные.

Сдерживая закипающую злость, Коста направился к самому здоровому из троих – громиле, которого пару раз видел в квестуре Кастелло.

– Вас сюда прислали делом заниматься! Вот и занимайтесь, черт возьми! Кто бросил бутылку?

– Вылетела из ниоткуда, – с ухмылкой ответил полицейский.

– Так следите, чтобы больше ничего не вылетало.

– Обязательно. – Верзила глуповато усмехнулся и, обратившись к толпе, погрозил пальцем. – Слышали? Здесь теперь римляне отдают приказы. Урода не беспокоить. И чтобы никаких бутылок! Ясно?

Я толпе послышались издевательские смешки.

– Пока я смотрю, – добавил полицейский.

Ник негромко выругался и вернулся в дом. Альдо снова присосался к бутылке. Выглядел он жалким и немного испуганным.

– У вас есть родственники? – поинтересовался Коста. – я бы посоветовал на какое-то время уехать из города. Только оставьте адрес, чтобы мы могли с вами связаться.

– Здесь мой дом! – визгливо крикнул Браччи. – Думаете, я уеду? После стольких-то лет? Из-за придурков, что там собрались? Ну уж нет.

Коста взглянул на Фальконе.

– Может, заберем его в участок? Мне эта толпа совсем не нравится.

Инспектор покачал головой:

– Нет. Раз сам не хочет, пусть остается. Но если передумаете, дайте нам знать.

Он тяжело поднялся и, не попрощавшись с хозяином, вышел на улицу, где отчитал полицейских по первое число. Перони и Коста, не раз попадавшие инспектору под горячую руку, многозначительно переглянулись.

– Теперь они вас не тронут, – сказал Перони, когда шум за дверью поубавился.

Коста посмотрел на дряхлого, безвольно поникшего хозяина дома, на лице которого отчетливо читались стыд и презрение к самому себе. Толпа за дверью была наименьшей из свалившихся на Альдо Браччи проблем.

Джанфранко Рандаццо его работа нравилась. Управлять участком Кастелло было нетрудно: контролируй растекающийся по барам и ресторанам поток иммигрантов, разбирайся с ворвавшимися туристами да не давай разгуляться местным наркоторговцам. Здесь всем управляла рутина. В районе, растянувшемся от набережной до вымершей промышленной зоны вокруг Арсенала, где путаные переулки с прижавшимися друг к другу домишками напоминали кроличий садок, обитал шустрый, неспокойный, горячий люд, которому время от времени приходилось указывать его истинное место.

Рандаццо был венецианцем в третьем поколении и еще в раннем возрасте усвоил простую истину: воровство по мелочи есть неотъемлемая часть здешнего характера. Город веками загребал гостей своей цепкой сетью, и делать вид, что положение вещей можно как-то изменить, было бессмысленно. За двадцать лет службы в полиции, медленно, но неуклонно поднимаясь по карьерной лестнице, Рандаццо сумел понять и оценить необходимость поддержания определенного баланса. Население надлежит держать под контролем, в рамках приемлемых границ поведения, а узду натягивать тогда, когда какому-нибудь глупцу взбредет в голову переступить дозволенную черту.