Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Попробуете отнять ее у него? – полюбопытствовал Рандаццо.

Холодные голубые глаза вспыхнули, как идеально отшлифованный камень.

– Свободная воля, Джанфранко. Ее не объедешь. Я никогда ничего ни у кого не отнимаю. Меня привлекают дары, а не добыча. Чего стоит то, что не предлагается добровольно? С другой стороны, небольшое убеждение…

Рандаццо отвернулся, чтобы не рассмеяться. Весь город знал, что представляет собой Хьюго Мэсситер. Человек, неспособный устоять перед женщиной. Человек, загребающий все, что ему нравится, независимо от цены и общепринятых понятий. Конечно, свою роль играл и банковский счет, но дело было далеко не только в этом. Мэсситер умел обаять. Зная, чего на самом деле хочет партнер, он в нужный момент соблазнял его соответствующим даром. Комиссар провел в обществе англичанина немало времени, не раз был свидетелем того, как мастерски тот применял свой талант на практике, и неизменно дивился его способности верно угадывать, что именно требуется в той или иной ситуации для достижения цели. Подчиняя людей своей воле, Мэсситер при этом умел внушать им, что они всего лишь следуют собственным желаниям, а не подчиняются гнету обязательств. Была и еще одна причина, почему Рандаццо так хорошо знал англичанина. высоко в Доломитовых горах, в неприметной деревушке неподалеку от знаменитых лыжных трасс укрылось компактное и прекрасно оборудованное шале, которое недавно при содействии зарегистрированной в Швейцарии компании стало собственностью комиссара. Таким образом Мэсситер расплатился с ним за оказанные ранее услуги.

– Пожалуйста, Хьюго, потерпите до окончания расследования. Оно и без того достаточно сложное. Пусть римляне завершат дело до установленного срока, а в том, что они это сделают, я не сомневаюсь. Заключите контракт с Арканджело. А уж потом дайте волю своему каццо.

Мэсситер рассмеялся:

– Знаете, я, наверное, никогда не пойму склонности венецианцев к грубости. Эмили – чудесная штучка. А вы своими грязными намеками только отравляете удовольствие волнительного предвкушения. К тому же…

Ему хватило мгновения, чтобы перестроиться на серьезный лад. Впрочем, иногда Рандаццо казалось, что другое состояние англичанину и несвойственно.

– Они ведь сделают все к сроку, не так ли? У меня нет иного выхода, как только подвести черту в самое ближайшее время, а иначе мы все окажемся в крайне неприятном положении. Вы меня понимаете?

О да, подумал Рандаццо. Любой поймет, если ему будут ежедневно и по несколько раз вдалбливать одно и то же на самых разных уровнях городской власти.

– Сделают. Все подпишут. Даже если мне придется самому держать за них ручку. Просто случай оказался запутаннее, чем нам представлялось вначале. Крайне важно, чтобы они представили убедительный результат. Достоверность – это все. Однако же… – Как ни неприятен был вопрос, избежать его Рандаццо не мог. – Есть вероятность того, что в дело вовлечена третья сторона. Весьма значительная вероятность.

Мэсситер состроил недоуменную гримасу:

– Запертая дверь? Но это ведь можно объяснить.

– Фальконе не может. – Комиссар пожал плечами. – Пока не может. Но упрямства ему не занимать. Объяснение он найдет. Не одно, так другое. Вторая проблема – ключи Беллы Арканджело. Они пропали. Вы ведь…

Англичанин бросил на собеседника испепеляющий взгляд.

– Я не вор! – прорычал он.

– Знаю, но… – Рандаццо начал нервничать.

– Делайте то, комиссар, за что вам платят. Разберитесь в этой путанице. И побыстрее.

– Конечно. Они все представят. В самом лучшем виде. И в установленный срок. Чтобы спасти вашу шкуру.

– Наши шкуры.

– Как скажете. Однако не совсем ясно, каковы будут результаты. – Он замялся. У Мэсситера были очень влиятельные друзья. И тем не менее… – Не могу не спросить. У вас есть какие-либо предположения на сей счет?

Англичанин побагровел от гнева. Недопитый бокал полетел с балкона. В воздухе он перевернулся, расплескав содержимое, и упал в воду в метре от причаливающей лодки. Рулевой вскинул голову, готовый разразиться проклятиями, но, увидев перекошенное яростью лицо Мэсситера, отвернулся.

– К черту! – выругался англичанин. – Вы уже высосали из меня всю кровь. И вот теперь, когда я прошу о небольшой ответной услуге…

Он недоговорил. Рандаццо почувствовал себя оскорбленным. Старался. Делал все, что мог. Рисковал. И вот…

– Вы несправедливы, – сдержанно заметил он. – Мы ведь закрывали глаза на некоторые ваши… операции.