Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

Ежемесячные статистические отчеты рисовали практически безоблачную картину: незначительное число уголовных преступлений, невысокий уровень правонарушений, низкая текучесть кадров. Статистика – дело важное. Именно на цифры в первую очередь обращало внимание начальство, когда у него появлялось желание узнать, как там комиссар справляется со своей работой. Так что на бумаге квестура Кастелло выглядела вполне удовлетворительно. До появления римлян. Самоуверенных, наглых, любопытных и неумных. Рандаццо жил согласно принципу, что трогать ничего не надо, что крышку следует держать закрытой поплотнее, а инициативу применять стоит лишь тогда, когда на то возникает особая причина. Римляне такой точки зрения не разделяли. С первого же дня они совали нос во все попавшие им под руку дела и копали до тех пор, пока не вытаскивали на белый свет последнюю деталь, сколь бы отвратительной и нежелательной она ни была. Рандаццо почти решил проблему, отослав инспектора Фальконе в Верону. Но потом обстоятельства изменились. Он долго колебался, поручать или нет им дело Арканджело, и, наверное, отказался бы от этой идеи, если бы не сильнейшее давление сверху и настойчивое требование представить ясный и убедительный результат. С логикой не поспоришь. Никто не мог опровергнуть тот факт, что заезжие детективы набили руку на расследовании убийств.

Но Рандаццо знал и другое: если на этом крохотном пыльном клочке суши есть грязь, римляне обязательно ее разыщут. Глупцы, враги самим себе, слепцы, не видящие последствий собственного усердия. И вот результат то, что должно было бы стать несложным, предсказуемым расследованием, на глазах разрасталось и усложнялось, угрожая поставить комиссара в весьма и весьма неловкое и даже затруднительное положение. Со сдержанной яростью выслушал он по телефону отчет Фальконе, объяснившего необходимость выставить охрану у дома Браччи. Тогда Рандаццо промолчал. Сейчас он стоял на террасе апартаментов Хьюго Мэсситера в палаццо Арканджело, ожидая прибытия гостей и раздумывая над тем, что сказать инспектору, когда они окажутся с глазу на глаз. Думал он и о том, что римляне здесь не единственные, кому недостает мозгов. Комиссар следовал приказу. Отношения с коварным, хитроумным и богатым англичанином определялись не его личным выбором. И все-таки он прекрасно сознавал уязвимость и деликатность своего положения. Если дело Арканджело не будет завершено вовремя, как того требовали его хозяева, и скандала избежать не удастся, начнутся поиски козла отпущения. Скорее всего в жертву принесут не кого-то, а комиссара Джанфранко Рандаццо, вина которого будет заключаться лишь в том, что он послушно исполнял приказы. Комиссар вздохнул: как же трудно порой сохранить разумный баланс между долгом и самоуважением.

До начала приема оставалось около часа.

Он даже не заметил, как рядом оказалась американская подружка римского детектива. В руке она держала бокал со спритцем, дополненным, как того требовали строгие венецианские правила, кружком лимона и оливкой.

– Хьюго сказал, что вам это понравится. – Девушка улыбнулась. – Я сегодня не только бармен, но и архитектор, так что прошу извинить – надо еще покомандовать рабочими внизу. Хозяин будет с минуты на минуту. А мне еще нужно переодеться.

– Успеете? – спросил Рандаццо. Общение с американкой доставляло ему удовольствие. Маленький тихий римлянин, которого комиссар инстинктивно считал потенциально самым опасным из троицы, определенно отхватил лакомый кусочек, – Я видел список гостей, весьма внушительный. Люди жаждут увидеть чудо. Здесь ведь несколько лет никто не бывал.

– Думаю, довольны будут все. – Она снова улыбнулась. – Наберитесь терпения и увидите сами.

Комиссар проводил ее долгим взглядом. Шикарную фигуру не портил даже испачканный краской комбинезон. У двери девушка едва не столкнулась с будущим владельцем Изола дельи Арканджели. Проходя мимо, англичанин шепнул ей что-то на ухо и ласково потрепал по плечу. Жест получился столь же невинный, сколь и интимный.

Довольный и улыбающийся Мэсситер вышел на террасу. Сгущающихся на горизонте грозовых туч он, похоже, не замечал.

– Даже не верится, что такая женщина могла заинтересоваться заурядным римским полицейским, – сказал комиссар. – А вы что думаете?

– В пользу ее вкуса это никак не говорит, – согласился англичанин, поднося к губам бокал. – А вот спритц у нее получился отменный.