Дэн Уэллс - Мистер Монстр

Он говорил «нас». Я думал, он охотник или поклонник какой-то веры, но… неужели он тоже демон, как Кроули?

— Ты боишься, — сказал он, бросив на меня беглый взгляд. — И Стефани боится, но не меня. Не меня самого. Скорее, моего отражения где-то в ее подсознании. Моего «я» из ночных кошмаров, которые она видит. Но можешь поверить, — добавил он, снова посмотрев на меня, — реальность гораздо страшнее.

Он сосредоточился на дороге, крепче ухватил руль и нажал на газ: машина стала резко набирать скорость, а двигатель протестующе заревел. Свет фар выхватывал из темноты деревья вдоль обочины, но на такой скорости они сливались в сплошную стену, и я крепче вцепился в подлокотник.

— Никогда так раньше не делал! — крикнул Форман.

На повороте наша скорость оказалась слишком велика, и мы чуть не вылетели с дороги.

— Большинство садящихся в мою машину думают, что я правительственный агент, и я не могу так с ними ездить. А остальных, конечно, я вожу без сознания, как ее.

Он рассмеялся и, резко вывернув влево, вошел в следующий поворот. Я почувствовал, как взвизгнули покрышки, сначала потеряв, а потом снова найдя сцепление с асфальтом. Нам грозила неминуемая гибель… по крайней мере, мне. Форман, если он и в самом деле демон, вероятно, возродится и уйдет как ни в чем не бывало.

— Ах, как мне это нравится! Как нравится! — то ли взревел, то ли засмеялся Форман.

— Вы нас угробите! — заорал я, изо всех сил держась за подлокотники.

— Именно! — пронзительно вскрикнул он.

Он, казалось, испугался не меньше меня, но скорость не сбросил. Дорога представляла собой узкую белую полосу, каждый поворот и подъем фары выхватывали за считаные секунды до того, как мы со свистом проносились мимо в туманную неизвестность.

— Почти приехали, — проговорил он сквозь сжатые зубы.

Мы продолжали мчаться между деревьями.

— Почти приехали. Мои игрушки услышат наше возвращение и начнут греметь цепями. Ну вот и все.

Он вошел в поворот, и мы увидели на поляне старый дом. Машину сильно занесло, когда он ударил по тормозам, она проскользнула по земле и гравию, чуть не перевернулась и остановилась, с металлическим скрежетом врезавшись в два мусорных бачка. Тело Стефани слетело с заднего сиденья, стукнулось о спинки передних и рухнуло на пол. Подушки безопасности взорвались со звуком револьверного выстрела, и я получил хороший боксерский удар сбоку. Мы протаранили еще один бачок, вмяли его в стену, и мир внезапно погрузился в тишину.

Форман захохотал, как маньяк, но его громкий смех быстро перешел в панические рыдания. Я едва соображал — мозг помутился от удара, и я плохо понимал, где я и что происходит, но даже то, что я воспринимал ясно, выглядело кошмарным и немыслимым. Почему он смеялся? Почему рыдал? Почему говорил полную бессмыслицу? Я дышал часто и неглубоко, и мне отчаянно хотелось убежать. Я повозился с дверцей и наконец открыл ее, потом, дыша полной грудью, я принялся бороться с ремнем безопасности. Он казался каким-то чуждым, непонятным предметом, словно я никогда прежде им не пользовался. Формана трясло, он согнулся пополам и изнемогал от рыданий. Наконец я нащупал кнопку и выпал из машины еще до того, как ремень затянуло в коробку, — он вцепился, как паутина, и я яростно стряхнул его с себя.

Я был свободен. Машина стояла параллельно дому, освещая фарами дорогу и деревья с той стороны. Я не знал, как далеко отсюда до Клейтона или любого другого жилья, но знал, с какой стороны мы приехали. Прохладный свежий воздух ледяными иглами покалывал мою вспотевшую кожу. Я собрался с духом и побежал по подъездной дорожке, спотыкаясь на гравии, но вскоре ноги почувствовали под собой землю, и я услышал позади громкий хлопок выстрела. Я продолжал бежать, и вот снова: брызги земли, яркая вспышка на асфальте и звук выстрела за спиной.

— Стой!

Я вылетел на обочину дороги: здесь было негде прятаться и некуда убегать. С такого расстояния он вряд ли мог прицелиться по мне, но успевал выстрелить раза четыре-пять, пока я доберусь до деревьев, и это давало ему преимущество. Я остановился и поднял руки.

— Опусти руки, это не ограбление.

Я опустил и медленно повернулся к нему. Форман стоял у открытой пассажирской дверцы, целясь в меня:

— Сейчас ты вернешься и поможешь мне затащишь ее в дом.

Он уже успел взять себя в руки. Что тут творилось? Любопытство во мне перевесило страх, и я медленно побрел обратно. Я должен был выяснить, кто он такой и что все это значит. Подойдя к машине, я открыл заднюю дверцу и взглянул на Стефани. Я поднес руку к ее лицу, как к покойнику, и ощутил дыхание, слабое, но теплое. Она еще оставалась жива.