Дэн Уэллс - Мистер Монстр

— Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Чтобы мы оставались начеку, — повторил он. — Я же говорил.

— Почему «мы»? — удивился я. — Почему вы повторяете: «обоим», «мы»?

— А разве тебе это не нужно?

Он повернулся к окну, словно мог рассмотреть что-то сквозь пластинки жалюзи.

— Ты очень сообразительный парень. Ты способен это распутать.

Каждый раз, когда я встречался с Форманом, он представал передо мной в новом свете: подозрительный, расслабленный, нервный, а теперь… Какой? Начеку? Что это слово вообще значит?

— Клейтонский убийца забирал у трупов органы. Мы могли бы предположить, что именно органы ему и требовались. Но обычно за этим стоит нечто большее.

— Верно, — пробормотал Форман.

Он все еще смотрел в окно, но теперь закрыл глаза, словно медитировал.

— Классическому серийному убийце необходима власть, — продолжал я, внимательно глядя на Формана.

Я не был уверен, слушает ли он меня.

— Убийство и похищение органов, возможно, давали ему власть над людьми. Многие серийные убийцы оставляют себе сувениры, потому что это позволяет ощущать власть над человеком даже после его смерти.

— И ты думаешь, Клейтонский убийца хотел властвовать над людьми?

Ответить было непросто. Я не допускал мысли, будто Форман догадывался, что мне известно на самом деле. Мне следовало думать, как Форман, то есть отбрасывая все лишнее. Он не знал, что убийца — мистер Кроули, не знал, что Кроули — демон, не знал, что демон мертв. По представлениям людей, Клейтонский убийца все еще жив и на свободе.

Но я вдруг понял, что Форман говорит об убийце в прошедшем времени.

— Вы думаете, Клейтонский убийца умер?

Форман подошел к карте и стал водить по ней пальцем, останавливаясь время от времени, чтобы воткнуть кнопку или сделать пометку карандашом. Он совершенно не обращал на меня внимания.

— Вы думаете, Клейтонский убийца исчез навсегда, — сказал я громче. — Вы говорите о нем так, будто он мертв. Вам что-то известно?

— Молодец, соображаешь, — похвалил он, продолжая изучать карту. — Не расслабляйся.

— Почему вы считаете, что жертвы связаны между собой, если уверены, что убийца мертв?

Он словно не слышал меня.

— Это убийца-подражатель? Неужели в городе… действует еще один похожий… убийца?

Форман помолчал, глядя на меня.

— «Похожий» убийца?

Я говорил еще об одном демоне, но не мог сказать напрямую.

— Похититель органов. Но у трех первых трупов ничего не пропало. Может, у четвертого?

— Слишком много вопросов, Джон, — вздохнул он, поворачиваясь обратно к карте.

Он всадил еще одну кнопку около леса — приблизительно там нашли последний труп, насколько я мог судить по новостям. Он сел и достал папку.

— Прекрати задавать вопросы и начни уже отвечать. Ты только все запутываешь.

— Я спрашиваю, потому что не знаю ответов. А вы не рассказываете.

— И не нервничай, — добавил он и принялся листать документы в папке.

— Вы это делаете, чтобы меня отвлечь? Я пришел, потому что пытаюсь помочь, и не хочу, чтобы от меня отмахивались как от надоедливого мальчишки.

— А ты и есть мальчишка, — сказал он, глядя мне в глаза. — И единственный человек, которому ты хочешь помочь, — это ты сам. Ты одержим смертью и не можешь дождаться, когда труп привезут к вам в морг, поэтому желаешь разузнать все сейчас. Вот почему ты здесь. И не надо морочить мне голову.

Я попытался придумать ответ, но он прервал мою мысль:

— И тем не менее ты можешь помочь, понимаешь ты или нет. Мне нужно, чтобы ты оставался сосредоточенным. Вот второй вопрос, чтобы ты не расслаблялся: почему Клейтонский убийца прекратил убивать?

Он играл со мной, но для чего? Вряд ли его интересовало мое мнение о Клейтонском убийце — он следователь, специалист по серийным убийцам, и в его распоряжении все ресурсы ФБР. Зачем ему мое мнение, когда у него есть свое? Но тогда к чему все эти вопросы? Что он от меня хочет?

Когда-то мне удалось завоевать его внимание; я надеялся, что снова привлеку его своими разговорами и выужу побольше сведений.

— Есть две причины, по которым он мог прекратить убивать, — сказал я, игнорируя тот известный мне факт, что я прикончил убийцу, и рассуждая чисто теоретически. — Либо его потребность удовлетворена, либо он умер. Но потребности серийных убийц почти нельзя удовлетворить, они растут и растут, пока не становятся совершенно неуправляемыми… и тогда убийца не в силах остановиться.

Я вспомнил о коте и поджоге склада.