Гарольд Роббинс - Бетси

Мелани положила недоеденный бутерброд на тарелку, отодвинула ее.

— Я не голодна, — она посмотрела на мать. — Нальешь мне чашечку кофе?

— Может, сварить тебе яйца? — спросила та.

Она покачала головой.

— Нет, только кофе, — Мелани посмотрела на отца. — Сегодня ты не искал работу?

— А зачем? Все равно свободных мест нет.

— Нам требовались шесть токарей. Пришло чуть ли не восемьсот человек.

— Что ж я, по-твоему, должен стоять в одной очереди с красными, ниггерами и поляками? Не забывай, у Крайслера я был десятником.

— Но сейчас-то ты никто, — напомнила мать. — Ты не работаешь уже три года. Если б не жалованье Мелани, нас бы выкинули на улицу.

— Тебе бы лучше помолчать! — рявкнул отец. Вновь повернулся к Мелани. — Кроме того, разве твой приятель не обещал, что я получу первое же освободившееся место?

Мелани кивнула.

— Но ты ждешь место десятника, — напомнила мать. — Ни одному заводу десятники не требуются. И ждать тебе до скончания веков.

— Сказал же тебе, помолчи! — проревел отец. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я просил милостыню?

— Я хочу, чтобы ты нашел работу, — стояла на своем мать.

— Я получу работу, — пробурчал отец. — Как только мы сможем избавиться от всех этих иностранцев и ниггеров, что повалили к нам после войны за легкими деньгами.

— Никуда они не денутся, — возразила мать. — Война закончилась больше пятнадцати лет назад, а они по-прежнему здесь.

— Мы от них избавимся, — пообещал отец. — Вот увидишь. Мы покажем им, что никто не смеет отталкивать в сторону настоящих американцев, — тут его ухо уловило музыкальные позывные. — Начинается «Час юмора Флейшмана», — и он вернулся к радио. — Вы, женщины, говорите потише. Я не хочу пропустить ни слова.

— Хватит горячей воды для ванны? — спросила Мелани. — Я так устала, что она мне не помешает.

— Подожди, я посмотрю, — ее мать подошла к водяному баку в углу кухни и приложила к нему ладонь. — Нет.

Она опустилась на корточки, открыла газ, чиркнула спичкой. Но огонек не вспыхнул.

— Должно быть, опять испортился счетчик. У тебя есть четверть доллара?

— Сейчас принесу, — Мелани прошла в комнату, достала монетку из кошелька и вернулась на кухню. — Держи.

Ее мать подвинула стул, встала на него, бросила монетку в щель газового счетчика и дважды дернула рукоятку, пока монетка летела вниз.

— Ты всегда так делаешь, — заметила Мелани.

— Конечно. Так счетчик отпускает газ лишних два часа, — мать слезла со стула, зажгла горелку.

Мелани уже собиралась лечь в ванну, когда мать постучала в дверь.

— Тебя просит к телефону мистер Уоррен.

— Сейчас иду, — Мелани накинула халатик, спустилась этажом ниже. Дверь в квартиру Макманусов была приоткрыта, но она постучала, прежде чем войти. Мистер Макманус прилип к радио точно так же, как ее отец.

К двери подошла его жена.

— Извините, что беспокою вас.

— Пустяки, — ответила миссис Макманус.

Мелани прошла в маленький коридорчик между кухней и спальнями. Телефонный аппарат стоял на столике.

Она взяла трубку.

— Слушаю.

— Мелани? — знакомый голос.

— Да.

— Я хочу, чтобы ты немедленно приехала ко мне. Я в больнице святого Иосифа.

— Я знаю. На заводе ходят разные слухи. С вами все в порядке?

— Да. Но эти глупые доктора не отпускают меня. Хотят понаблюдать за моим самочувствием.

— Может, вам лучше отдохнуть?

— Я хочу тебя видеть.

— Я как раз собиралась принять ванну, — отнекивалась Мелани. — Кроме того, мне потребуется не меньше двух часов, чтобы добраться до больницы на троллейбусе.

— Я пошлю за тобой машину. Спускайся вниз через полчаса, — и в трубке раздались гудки отбоя.

Мелани заглянула на кухню.

— Благодарю вас, — улыбнулась она невысокой ирландке.

Макманус повернулся к ней. Что-то в глазах полицейского подсказало Мелани, что ее нагота под халатиком для него не секрет. Инстинктивно она запахнула халатик поплотнее.

— Твой отец все еще не работает? — спросил он.

— Нет, мистер Макманус, — вежливо ответила она, двинувшись к двери.

— Тяжелые времена, — вздохнул он. — Не знаешь, что будет завтра.

— Благодарю, что разрешили воспользоваться вашим телефоном, мистер Макманус.

— Пустяки, — пробурчал он. — Ты не из тех, кто этим злоупотребляет.

— Спокойной ночи, — и она вышла т лестничную площадку, прикрыв за собой дверь.

Через полчаса она появилась из своей комнаты, полностью одетая.

Мать изумленно уставилась на нее.