Гарольд Роббинс - Бетси

Лорен-младший лежал на покрывале, прикрыв рукой глаза.

Она шагнула к нему.

— С тобой все в порядке?

Не получив ответа, повернулась, чтобы уйти.

— Не уходи, — прошептал он. — У меня такая слабость. Перед глазами все кружится.

Салли вернулась к кровати, посмотрела на него.

Бледное, потное лицо.

— Тебе нужно чем-то наполнить желудок. Я попрошу принести чай с молоком.

Она дернула за кисть сигнального Шнура. Минуту спустя в дверях возник дворецкий.

— Принесите чай с молоком для мистера Хардемана.

— Да, миссис.

Когда за ним закрылась дверь, она повернулась к мужу.

— Давай я помогу тебе раздеться. Ты сразу почувствуешь себя лучше.

Как ребенок, он позволил ей раздеть себя и помочь натянуть пижаму. Постоял, пока она разбирала постель.

Улегся и укрылся до подбородка.

Дворецкий принес чай и молоко, поставил поднос в ногах Лорена. Тот сел. Салли налила ему полчашки чая, добавила столько же молока.

— Выпей. Тебе полегчает.

Пил он маленькими глотками, на щеках затеплился румянец. Когда чашка опустела, она вновь наполнила ее.

— Ты не будешь возражать, если я закурю?

Он покачал головой. Салли сходила в свою спальню, вернулась с сигаретой.

— Тебе лучше?

Он кивнул.

Салли глубоко затянулась, едкий дым неприятно щекотал ноздри.

— Извини, я не хотела причинять тебе боль.

Он не ответил.

— Честно говоря, я намеревалась просто уехать и оставить тебе записку. Я не хотела, чтобы ты об этом узнал.

И доктор обещал никому ничего не говорить.

— Ты забыла предупредить его, что и мне тоже ничего говорить не следует. Я никак не мог взять в толк, о чем идет речь, когда, встретившись со мной в клубе, он стал поздравлять меня.

— Так или иначе, я завтра уезжаю. Разводом займешься сам. Я подпишу любые бумаги. Мне ничего не нужно.

— Нет!

Салли изумленно уставилась на него.

— Никуда ты не поедешь.

— Но…

— Ты останешься и родишь ребенка. Как будто ничего и не случилось.

Салли предпочла промолчать.

— Скандал может повредить компании. Мы сейчас пытаемся получить в банке пятьдесят миллионов для подготовки производства модели 1930 года. Ты думаешь, кто-нибудь ссудит нам такие деньги, если эта история выплывет наружу? Все банки отвернутся от нас, будь уверена. А отец убьет меня, если своими действиями я лишу компанию столь важного займа.

Потом они долго сидели в тишине. Салли докурила одну сигарету, взяла вторую.

— Почему ты ничего не делала? — наконец спросил он. — Почему так долго тянула?

— Когда я узнала, что беременна, было уже поздно.

Ни один доктор не взялся бы за это. После рождения ребенка у меня сбился цикл.

— Ты не собираешься сказать мне, кто отец?

Она покачала головой.

— Нет.

— И не надо, — он усмехнулся. — Я и так знаю.

Салли молчала.

— Это он.

Лорен не назвал отца по имени, но Салли и так все поняла.

— Ты сошел с ума? — ей оставалось лишь надеяться, что голос ее не дрожит, как рука, державшая сигарету.

— Я не так глуп, как ты думаешь, — внезапно на его лице отразилось женское коварство. — Он провел здесь ночь и на следующее утро решил уехать в Европу, на месяц раньше, чем намечал.

Салли выдавила из себя смешок.

— Это ничего не значит.

— А что ты скажешь насчет этого! — он выбрался из постели, подошел к комоду, где лежали его носки и белье, выдвинул нижний ящик, что-то достал и направился к ней. Разжал руку, и на пол упала простыня.

— Узнаешь?

Она покачала головой.

— А могла бы. В ту ночь этой простыней была застелена моя кровать. В ночь, которую он провел здесь. Ты знаешь, что это за желтоватые пятна?

Салли молчала.

— Такие пятна оставляет сперма. Это знает любой подросток. И он, я думаю, не из тех, у кого бывают поллюции.

— Все равно это ничего не доказывает, — выдохнула Салли.

— А вот это?

И он швырнул ей на колени то, что держал в другой руке. Бюстгальтер для кормящих, который она носила в ту ночь. Разорванный на части. Она даже не вспомнила о нем.

— Где ты его взял?

— В ящике для грязного белья в моей спальне. Я бросил туда рубашку с запонками, и когда полез за ними, наткнулся на скомканную простыню, из которой вывалился бюстгальтер.

Салли вновь промолчала.

— Он изнасиловал тебя, не так ли? — фраза эта прозвучала скорее как утверждение, чем как вопрос.

Она не ответила.

— Мерзкий, психически больной старик! — он выругался. — Не понимаю, как моя мать могла терпеть его все эти годы. Его давно следовало отправить в закрытую клинику. Такое он проделывает не в первый раз. Он сорвал с тебя одежду, не так ли?