Гарольд Роббинс - Бетси

Салли принесла две таблетки аспирина и стакан воды. Он положил их в рот, проглотил, запил водой.

— Дункан закончил программу модернизации сборочного конвейера для «лорена-2». Мы хотим, чтобы ты одобрил ее.

— Как она тебе?

— По-моему, все нормально. Мы сможем сэкономить по двести десять долларов на каждом экземпляре.

— Так подпиши ее сам, — резко бросил Лорен.

— Ты даже не посмотришь ее? — изумился его сын.

— Нет. Тебе пора брать ответственность на себя. Ты президент компании, тебе и принимать решения.

— Но… а что собираешься делать ты? — Лорен-младший, похоже, никак не мог прийти в себя.

— Уеду в отпуск, как и намечал, — услышал Лорен-старший собственный голос. — Проведу год в Европе.

Завтра меня уже не будет в Детройте.

— Я думал, ты уедешь в следующем месяце.

Лорен глянул на Салли.

— У меня изменились планы.

Их взгляды встретились, затем она молча вышла из спальни Младшего. Лорен-старший продолжил:

— Я заскочу домой и переоденусь. Днем загляну к тебе, — он положил трубку и тяжело опустился на стул, ожидая, пока аспирин снимет головную боль, мучившую его по утрам».

Когда он поставил чашку на стол, Салли смотрела на него.

— Ты убегаешь? — ровным голосом спросила она.

— Да.

— Ты думаешь, это что-нибудь изменит?

— Может, и нет. Но пять тысяч миль помогут нам избежать многих неприятностей.

Она промолчала.

— Я не сожалею о том, что произошло, — добавил Лорен. — К тому же мы никому не причинили боли. В этом нам повезло. Но я знаю себя. Если я останусь, то не смогу держаться от тебя подальше. И это приведет к тому, что мы уничтожим тех, кому не хотели бы навредить.

Салли словно застыла на стуле.

— Я тебя люблю.

Он долго молчал.

— Я, судя по всему, тоже люблю тебя, — в голосе его слышалась боль, — но это ничего не меняет. Слишком поздно. Для нас обоих.

— Тварь! Шлюха! — Младший сорвался на визг. — Говори, кто он?

Салли изумленно взирала на столь резкую перемену в муже. Казалось, в него вселилась женская душа. Впервые она заметила в нем скрытые черты женственности. И страх ее испарился, как дым.

— Ты разбудишь ребенка.

Он влепил ей пощечину открытой ладонью, и она перевернулась вместе со стулом, на котором сидела. Боль на мгновение ослепила ее, а когда красный туман в глазах рассеялся, она увидела стоящего над ней Лорена-младшего, готового ударить снова.

— Говори, кто?

Застыв на мгновение, она оттолкнула стул ногами, медленно поднялась, отпечаток его ладони белел на ее покрасневшей щеке. Она попятилась, пока не уперлась спиной в туалетный столик. Он последовал за ней, угрожающе подняв руку.

Не отрывая глаз от его лица, Салли убрала руки за спину. Рука Лорена пошла вниз, но Салли оказалась шустрее. Он почувствовал резкий укол в грудь.

— Не смей! — вымолвила Салли.

Рука Лорена застыла в воздухе, он опустил глаза.

Салли сжимала в кулаке длинную пилку для ногтей. Их взгляды встретились.

— Если ты еще раз прикоснешься ко мне, я тебя убью, — предупредила Салли.

И Лорен-младший сразу сломался, сник, рука бессильно упала, на глазах выступили слезы.

— Сядь, а потом мы поговорим.

Он вернулся к креслу, в котором сидел, рухнул в него, закрыл лицо руками и зарыдал.

Злость, охватившая ее, иссякла. Осталась только жалость. Она положила пилку для ногтей на туалетный столик и подошла к нему.

— Я уеду. Ты можешь получить развод.

Он посмотрел на нее сквозь растопыренные пальцы.

— Тебе-то легко, — между всхлипываниями выговорил он. — А каково будет мне? Все узнают, что произошло, и будут смеяться за моей спиной.

— Никто не узнает, — возразила Салли. — Я уеду туда, где и не слышали о Детройте.

— Меня сейчас вырвет! — он вскочил и бросился в ванную.

Через открытую дверь она услышала, как его выворачивает над унитазом. Последовала за ним. Он стоял согнувшись, тело его дрожало, казалось, он вот-вот упадет.

Салли приблизилась, поддержала его голову ладонью.

Он привалился к ней, дрожь постепенно стихла. Свободной рукой Салли включила холодную воду, смочила полотенце, приложила к его лбу. Лорен начал распрямляться. Мокрым полотенцем она стерла остатки блевотины с его губ и подбородка.

— Как я тут напакостил, — сказал он. Блевотина попала и на тыльную сторону крышки, и на края унитаза.

— Ничего страшного, я все уберу. Иди в комнату и ляг.

Когда через несколько минут она вышла из ванной, в ее спальне никого не было. По открытой двери она догадалась, что он у себя.