Гарольд Роббинс - Бетси

— Это хорошо, — последовала пауза. — Между прочим, сегодня я пригласил кое-кого на обед, и Алисия велела мне спросить у тебя, не сможешь ли ты присоединиться к нам.

— С удовольствием. В какое время?

— Коктейли в семь, обед в половине девятого. Смокинг.

— У меня его нет.

— Тогда темный костюм. Алисия почитает свои обеды торжественными событиями.

Следующим позвонил Кэррадайн. Его голос вибрировал от радости.

— Что вы с ними сделали? Мне только что сообщили, что двигатели поступят завтра. Их снимут прямо с конвейера.

— Как только они придут, приступай к делу. Я улетаю в Калифорнию. В конце недели позвоню.

Только я положил трубку, позвонили дизайнеры.

— Финансовый отдел одобрил наши проработки, но срезал общую сумму на двадцать процентов.

— Будем следовать намеченному плану.

В голосе Джо Хаффа послышалось недоумение.

— Но что у нас получится, Анджело? Вы-то знаете, что отпущенных средств нам не хватит.

— А вы знакомы с таким понятием, как перерасход?

Давайте мне железо. А ответственность я возьму на себя.

С работы я ушел раньше, чем обычно, в превосходном настроении. Дымовая завеса дала отличные результаты, Теперь я мог переходить к главному.

Я прибыл первым. Дом Хардеманов находился лишь в четырех кварталах от нашего. Дворецкий ввел меня в гостиную, справился, что я буду пить, подал мне полный бокал. И только я сел на диван, как в дверях появилась высокая женщина.

— Привет, — поздоровалась она. — Я, похоже, заявилась слишком рано.

Я уже вскочил.

— Только не для меня.

Она рассмеялась и прошла в комнату.

— Я — Роберта Эйрес, гощу у Алисии.

— Анджело Перино.

Ее рука задержалась в моей.

— Автогонщик?

— Теперь уже нет.

— Но… — тут она вспомнила про свою руку, отдернула ее.

Я улыбнулся, потому что уже начал привыкать к подобной реакции.

— Мне сделали пластическую операцию и вернули прежнее лицо.

— Извините, я не хотела показаться бестактной. Но я видела вас в гонках. Много раз.

— Ничего страшного.

В гостиную вернулся дворецкий.

— Что будете пить, леди Эйрес?

Вот тут я вспомнил эту фамилию. Ее муж, отличный автогонщик-любитель, несколько лет назад погиб, выходя из крутого поворота на Нюобюргринге.

— Очень сухой «мартини», пожалуйста.

— Извините, мне следовало узнать фамилию. Ваш муж был прекрасным водителем, леди Эйрес.

— Спасибо за доброе слово. Но беда Джона заключалась в том, что он считал себя куда лучшим автогонщиком, чем был на самом деле.

— Все мы такие.

Она рассмеялась, дворецкий принес ей полный бокал.

Она подняла его.

— За быстрые машины.

— Нет возражений.

Мы выпили.

— Чем вы теперь занимаетесь?

— Готовлю команду «Вифлеема» к соревнованиям.

Она с любопытством глянула на меня.

— Вы, похоже, не очень разговорчивы.

Я улыбнулся.

— Зависит от обстоятельств.

— Об этом и речь, — она рассмеялась. — На мои вопросы вы отвечаете двумя словами.

— Я этого не заметил, — тут рассмеялся и я. — Вот уже и три слова.

Мы еще смеялись, когда вошел Лорен.

— Вижу, вы уже познакомились.

— Даже стали давними друзьями, — добавила леди Эйрес.

Странное выражение промелькнуло в его глазах. И исчезло, прежде чем я успел истолковать его. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Сегодня вы очаровательны, Бобби.

— Спасибо, Лорен, — ее рука чуть коснулась его. — Должна отметить, что и у вас превосходный костюм.

— Вам нравится? — он радостно улыбнулся. — Я заказывал его у лондонского портного, о котором вы мне говорили.

— И правильно сделали.

Тут все стало на свои места. Может, решил я, для Лорена еще не все потеряно. По крайней мере, он выказывал признаки того, что в его голове находилось место не только для бизнеса.

Появилась Алисия. Я подошел к ней, поцеловал в щечку.

— Эй, ты, — приветствовал я ее.

— Эй, ты, — откликнулась она, и мы оба рассмеялись.

Лорен и леди Эйрес вытаращились на нас.

— Шутка, — пояснил я.

— Анджело и я вместе учились в средней школе, — добавила Алисия. — Так он здоровался со всеми. Я же сказала ему, что не буду отвечать, если он обратится ко мне не по имени.

— И как же он обращался к тебе после этого? — полюбопытствовала леди Эйрес.

— Эй, Алисия, — тут рассмеялись мы все. — Как же давно все это было.

— С той поры ты совсем не изменилась, Алисия, — возразил я.

Она улыбнулась.

— Не надо мне льстить, Анджело. Моей дочери уже семнадцать.