Гарольд Роббинс - Босс

Стараниями студии Джони показывалась на людях с известными, но стареющими звездами-мужчинами. Как-то раз в «Коричневом котелке» она покинула своего кавалера вроде бы для того, чтобы попудрить носик. Вместо этого Джони нашла фотографа, спросила, сделал ли тот необходимые снимки, а получив утвердительный ответ, выскочила на улицу, поймала такси и оставила пьяного, эгоцентричного и занудного Эррола Флинна [89]коротать вечер в одиночестве. Трое мужчин предлагали ей вступить в интимную связь. Однако Джони дала себе слово, что ничего такого не будет. Двоим она отказала в резкой форме, одному — мягко, потому что в его словах не было наглости. Он поблагодарил Джони за то, что она на него не обиделась, и дал ей несколько дельных советов касательно актерского мастерства. То был Орсон Уэллс [90].

В следующий раз студия вывела ее в свет с английским актером-красавцем Дэвидом Бреком. Он учился актерскому мастерству в Королевском шекспировском обществе, сыграл Алджернона Монкрифа в комедии Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным» в Старом викторианском театре, Биффа в лондонской постановке «Смерть коммивояжера» [91], несколько ролей в английских фильмах, в том числе в очередной киноверсии «Пигмалиона», где ему досталась роль Фредди. В Голливуде судьба не столь благоволила к Бреку. Тамошние продюсеры видели в нем тело и лицо, но отнюдь не актера, поэтому он получил роли лишь в трех исторических фильмах, в которых следовало отметить разве что костюмы.

Брек развелся двумя годами раньше, и его часто фотографировали в компании актрис, некоторые из которых вполне годились ему в матери, на премьерах, на бегах, в ресторанах. Он охотно давал интервью, часто намекая репортерам и обозревателям на свои романы с этими дамами

Джони предполагала, что основная черта Брека — эгоцентризм. И при встрече он это подтвердил, проговорив большую часть вечера о превосходстве театров Вест-Энда над любым американским театром.

Ближе к концу обеда он повернулся к Джони и широки улыбнулся.

— Я полагаю, ты можешь отсосать лучше, чем кто бы то ни было.

— Меня не удивит, если так оно и есть, — не смутившись, ответила Джони.

— Тогда отсосешь?

Джони пожала плечами:

— С какой стати?

— Я же оказываю тебе услугу и могу рассчитывать на взаимность.

— И какую же ты оказываешь мне услугу?

— Показываюсь с тобой на людях, — с возмущением ответил он. Действительно, как будто она этого не знала!

— Мистер Брекнок, — Джони сознательно назвала настоящую фамилию актера, — когда вы последний раз снялись в хорошем фильме? Учитывая ваше положение в Голливуде, скорее я оказываю вам услугу, позволяя показаться рядом с собой.

— La belle dame sans merci [92], — грустно улыбнулся Дэвид.

— Так-то лучше. Вы почти соблазнили меня. Но не совсем.

Джон чувствовал, что почти укротил чудовище. Конечно, Ф-4Д не желал склоняться перед человеком. Ни один пилот не мог сказать, что знает все его повадки, самоуверенность приводила людей к смерти. Из шести Ф-4Д, базирующихся на «Йорктауне», они уже потеряли два, и два пилота погибли. Один из них окончил академию в Аннаполисе на год позже Джона и стал его близким другом. Он погиб месяц назад при отработке одного из самых сложных маневров — ночной посадки. Пилоты продолжали отрабатывать ночную посадку. При этом разбился еще один истребитель, меньше размерами и не такой мощный, как Ф-4Д.

«Йорктаун» входил в боевое соединение, курсирующее в Южно-Китайском море. ВМС США прибыли в территориальные воды Вьетнама, чтобы показать свою силу. Президент Эйзенхауэр хотел предупредить коммунистов, что Америка, если потребуется, выступит на защиту Южного Вьетнама.

Ночные полеты существенно отличались от дневных. Другие самолеты выдавали себя проблесковыми огнями. Издалека авианосец напоминал яркий, сверкающий бриллиант в черной оправе моря. На более близком расстоянии он превращался в громадный стадион, ярко освещенный перед вечерним футбольным матчем, но вокруг царила кромешная тьма, нарушаемая только огнями на кораблях сопровождения.

Джон злился. Четверть часа тому назад ему пришлось идти на второй заход. Он подошел к кораблю на слишком большой высоте, во всяком случае, такой сигнал поступил от палубной команды, хотя Джону казалось, что он посадит самолет как надо. Спорить он не стал, так как сигнал с палубы — это приказ.

Но для себя он решил, что третьего захода не будет. Нет, топлива ему хватило бы, но он не хотел выглядеть посмешищем в глазах коллег. Джон сбросил обороты турбины. Сигнальные огни показывали, что он точно выдерживает траекторию спуска.