Урс Маннхарт - Рысь

Услышав, как чиркнуло колесико ее зажигалки, Феннлер оторопел. Инстинктивно выставив вперед локоть, он чуть не сбросил с плеча ружье и сделал шаг в сторону. Зажигалка вспыхнула всего на секунду, осветив лицо девушки. Собака, однако, привязалась к нему и отстала лишь тогда, когда Феннлер изловчился и сильно пнул ее ногой.

Собака не заскулила, но посторонилась и перестала лаять, утих и звук скребущихся об асфальт когтей.

— Все в порядке? — взволнованно и отчасти недоверчиво спросила девушка.

Феннлер двинулся дальше, ничего не ответив.

Еще раз услышал, как позади чиркнула зажигалка, и всё. Быстрыми шагами дошел он до своего двора. Почему это у Доры до сих пор горит свет? Ему не пришлось долго ждать, прежде чем окно спальни погасло. Часы на церкви пробили пять раз — так тихо, будто церковь стояла в самом низу долины. Четыре раза отзвонил маленький колокол, обозначая полный час, и один раз грянул большой. Час ночи. Альбрехт Феннлер осторожно занес бесформенный мешок в сарай.

На следующее утро разбуженный звоном посуды Фриц Рустерхольц вяло пожелал Терезе Берварт доброго утра и, слегка протерев глаза, выглянул за дверь дома. Встал, озираясь по сторонам — в мятом нижнем белье, с мятым лицом. Солнце еще только взошло на небо, испещренное тонкими полосками облаков. Занимался теплый солнечный день, но Рустерхольцу было не до погоды. Он уставился на запыленный коврик у порога — никакой рыси там не было.

Рустерхольц неловко помялся в дверях. Спалось ему неважно. Ясных мыслей в голове почти не было — точнее, была лишь одна: или Хуггенбергер еще не успел бросить ему рысь, или он ее еще не пристрелил.

Последнее все-таки представлялось Рустерхольцу более вероятным. С чего бы Хуггенбергеру медлить, если труп у него на руках? С чего бы не зажать счет между зубов рыси?

Рустерхольц вяло побрел обратно в кухню и на вопрос Терезы Берварт о самочувствии ответил, что бывало и лучше. Приготовил кофе. Отправился в туалет и, как всегда сидя, справил малую нужду. Потом закрыл лицо руками.

Он знал, что жизнь, как моча, тонкой струйкой течет в вонючий унитаз. Когда она иссякает, кто-то закрывает крышку и спускает воду.

Сидя на унитазе, Рустерхольц признался самому себе, что втайне надеялся проиграть пари нынче утром. Надеялся смыть его, как эту мочу, в канализационный сток. Надеялся обратиться лицом к новому будущему, даже если то еще не приобрело конкретных очертаний.

Чуть позже Эрнст Рустерхольц вернулся из хлева на кухню, принеся с собой стойкий коровий запах, и присел напротив Фрица с немым вопросом на лице. Тереза Берварт выставляла с другой стороны стола чистую посуду.

Не вдаваясь в подробности, Фриц рассказал брату о случившемся прошлой ночью — глядя на Эрнста и особенно на его тешу, он решил не нагнетать драматизм. По крайней мере, пока пари еще не выиграно и не проиграно. На ободряющие слова брата он почти не обращал внимания. Обдумывал возможность найти с помощью автомагнитолы другую рысь. Однако знал лишь эту частоту и слышал от молодого исследователя, что у каждого животного они разные. Подумывал, не спросить ли совета Роберта Рихнера.

Фриц сидел в раздумье, забывшись и кусая ноготь большого пальца. Рядом Эрнст дольше чем нужно помешивал кофе.

— Позвони Рихнеру, — попробовал предложить Эрнст. — Он тебе не откажет. Всё лучше, чем сидеть дома и кофе пить.

Фриц не спешил отвечать. Рихнер уже давно ждет новостей о выигрыше. К тому же, понедельник — Рихнер наверняка на работе, в Зеландии, и у него есть дела поважнее, чем второй раз помогать приятелю-неудачнику.

Прихлебывая остывший кофе, хотя его уже можно было пить большими глотками, Фриц вопрошающе взглянул на Эрнста. С отсутствующим взглядом пробурчал, что не знает, как еще можно опередить Хуггенбергера.

Если Хуггенбергеру не удалось добиться успеха прошлой ночью, то он предпримет вторую попытку, не дожидаясь наступления темноты. В этом оба брата были согласны. Хуггенбергер снова полезет на тот же склон. Возможно, он уже сейчас стоит посреди Хольцерсфлуэ с ружьем наизготовку. С него станется, он и переночует там, если надо. Фриц не знал, как помешать Хуггеру выиграть.

Как бы там ни было, он, Рустерхольц, второй раз на Хольцерсфлуэ подниматься не станет.

Или все же поднимется. Да. Другого выхода не было. Иначе никак. Проклиная все на свете, Фриц Рустерхольц грохнул кулаком по столу. Тереза с опаской глянула на пляшущие стаканы, недавно поставленные ею на край. Фриц встал и громким голосом объявил, что будет на Хольцерсфлуэ, прежде чем часы на кирхе пробьют девять.